Санкт-Петербургская Амбургерская биржевая артель (автор: Павел Вялых).

На берегу Северной Двины, в двадцати километрах от села Емецк в Холмогорском районе Архангельской области когда-то стояло село Хоробрица (иногда его название встречается как Хоробрицы). Оно и сейчас есть, хотя на современных картах обозначено, как деревня Волость.

В деревне Дубровинской, которая была частью этого села, в 1842 году родился мой прапрадед Андрей Иванович Алексеев. По переписи населения принадлежал к сословию экономических крестьян Черняевогорской волости. С 1860 года поступил, как и некоторые его земляки, на работу в Санкт-Петербургскую Амбургерскую биржевую артель, где долгие годы трудился биржевым артельщиком по приему хлеба. Большую часть времени проживал в Петербурге, но сохранял хозяйство в родной деревне, числясь крестьянином Черняевогорской волости Холмогорского уезда Архангельской губернии.

Андрей Иванович Алексеев

Благодаря тому, что среди семейных реликвий, бережно сохраненных моей бабушкой, внучкой Андрея Ивановича Валентиной Михайловной Мериновой, сохранился жетон А. И. Алексеева, выданный ему в честь 125-летия Амбургерской биржевой артели, хотелось бы сегодня рассказать еще об одном виде деятельности наших земляков, крестьян холмогорского уезда.

Считается, что биржевые артели сложились в Петербурге в начале XVIII века при Петре Первом. Поводом для их образования послужило развитие торговли и большое количество кораблей, приходивших в петербургский порт, вследствие чего возник спрос на работы по обслуживанию грузов.

Но как явление русской, и, в частности, северной русской хозяйственной жизни они появились задолго до основания Петербурга. В княжеских грамотах и актах XIII века упоминаются артели и ватаги, дружины и товарищи, складчины и бригады. О ватагах помытчиков, занимавшихся соколиным промыслом и об охотничьих артелях за кречетами говорится в грамоте 1460 года белозерского и верейского князя Михаила Андреевича. Поморы к тому времени уже давно артелями рыбачили и били морского зверя, моржей и тюленей. В Архангельске были известны также артели каменщиков, кузнецов, пахарей, а артели грузчиков с XVI века разгружали и нагружали суда в морском порту.

Артели носили земляческий, родовой и даже семейный характер с круговой порукой их членов. Это очень устраивало хозяев и купцов, поскольку давало гарантии против воровства, халатности или оплошности. К концу XVIII века в Петербурге насчитывалось около двадцати биржевых артелей.

Амбургерская начала деятельность в 1778 году, и получила свое название от хлебной фирмы, при содействии которой образовалась, и на которую работала до 1860 года. Первоначально была основана для обслуживания грузов на бирже, но, поскольку аккуратность исполнения работ и поручений артелью подкреплялась коллективной ответственностью и залоговым капиталом, то с течением времени артельщиков стали нанимать и для конторских занятий, ей доверяли денежные и товарные дела. Члены артели выполняли деловые и торговые поручения как правительственных, так и частных учреждений.

Начиная с шестидесятых годов XIX века Амбургерская артель стала производить экспортную приемку товаров, среди которых хлебное дело давало основной заработок, плюс были службы на Юго-Западной железной дороге и в Русском обществе пароходства и торговли. В начале 1900 годов хлебное дело стало слабеть, поэтому артель получила службу на Сибирской железной дороге, а с открытием казенной винной монополии – также в Архангельской, Томской и Семипалатинской областях.

По записям в артельных книгах, в 1813 году в артели числилось 62 постоянных члена, а к 1904 году их число увеличилось до 306.

Артель имела собственный Устав, рассмотренный Биржевым комитетом и утвержденный министром финансов, контору с постоянным адресом на 2-м участке Васильевского острова в доме №39-37 по 4-й линии, действовала постоянно, не распадаясь с окончанием сезона портовых работ.

Артельщики имели представление о качестве товаров, знали таможенные документы и правила экспортно-импортной торговли, рациональный режим хранения товаров, тем самым владея навыками товароведа, весовщика, кладовщика, контролера, экспедитора. И артель отпускала своих членов на должности кассиров, бухгалтеров, управляющих доходными домами и имениями, заведующих фондами, товарными складами, потребительскими лавками и магазинами. Имея дело с иностранными купцами, некоторые артельщики свободно общались на иностранных языках и получали университетское образование.

Прием в члены артели был строгим, производился при необходимости для артели, и не иначе, как по рекомендации амбургерского артельщика, проработавшего в ней не меньше пяти лет. Рекомендующий был обязан всесторонне знать своего протеже, и нес нравственную ответственность за него в течение двух лет.

В члены артели принимались только физически здоровые, нравственно благонадежные люди старше 16 лет, умеющие читать и писать, без судимостей и вредных привычек, имеющие право свободного передвижения и достаток. Каждый вступающий в артель был обязан внести денежный «вкуп», включавший несколько сумм: членский взнос, определенный по взаимному соглашению с артелью, залог, а также 15 рублей на свечи и масло к особо чтимому артелью образу Живоначальной Троицы, и 50 рублей на такелаж (оснастку и инструменты).

В сборнике постановлений артели за 1883 год залог оговаривался в сумме 1000 рублей серебром, и его можно было внести разово или частично при вступлении, а также вычитать из заработков. Частично внесших «вкуп» называли «новиками», а внесших полностью – «стариками». В приблизительном пересчете на наши современные деньги сумма залога была порядка двухсот тысяч рублей. Но для члена артели это было хорошим вложением, поскольку залог считался не только страховой суммой на случай проблем, но и паем, приносившим проценты. По выходе из артели залог возвращался артельщику или его наследникам, а во время пребывания в артели гарантировала ему соцпакет на время лечения, отпусков или сезонного снижения заработков. Фактически внесенные при поступлении в артель деньги окупались за один-два года, при том, что все это время артельщик был обеспечен всем необходимым для жизни.

Неслучайно петербургский писатель и журналист Николай Александрович Лейкин, происходивший из купеческой семьи, в повести 1871 года «Биржевые артельщики», ярко, но с иронией описывал их быт, как закрытый мирок с особыми нравами, обычаями и развлечениями:

«Артельщикъ во всемъ обезпеченъ: онъ имѣетъ постоянную работу, артельную квартиру и участвуетъ два или три раза въ годъ въ пирушкахъ, устраиваемыхъ на артельный счетъ; ежели заболитъ, то не неволитъ себя работой, а можетъ лечь въ больницу, не боясь, что по выходѣ изъ нея не будетъ имѣть угла и хлѣба, потому что даже и при долговременной болѣзни, продолжающейся около года, онъ не лишается права на полученіе за это время слѣдуемаго ему дувана. Ежели онъ закутитъ, запьетъ, артель старается объ его исправленіи: штрафуетъ его, отписываетъ отъ артели и даже увѣщеваетъ на собраніи; ежели во время его караула что нибудь окажется, несчастнымъ случаемъ, украдено изъ ввѣреннаго ему хозяйскаго товара и артель найдетъ его мало виновнымъ, то не вычитаетъ за все украденное изъ его денегъ, а половину, а иногда и болѣе, принимаетъ на себя…

Почти всѣ артельщики крестьяне Архангельской, Ярославской, Владимірской и другихъ смежныхъ съ ними губерній. Вкупаются въ артель они въ очень молодыхъ лѣтахъ, по восемнадцатому, по девятнадцатому году, а иногда и ранѣе, всегда весною, до открытія навигаціи. Очень немногіе имѣютъ при себѣ женъ и семейства; семейства ихъ живутъ по деревнямъ, куда артельщики зимою, черезъ годъ или черезъ два, и ѣздятъ на побывку. Въ деревнѣ артельщикъ живетъ-гуляетъ, ходитъ по гостямъ, франтитъ сибиркой, фуляровыми платками и смазными сапогами, «знай де насъ, питерскихъ!» и не прикоснется ни до какой деревенской работы: за него работаютъ его домашніе, за что и онъ ихъ отдариваетъ питерскими подарками и поитъ чаемъ, кофеемъ и водкой. Нерѣдко артельщики проживаютъ въ деревнѣ всѣ свои скопленныя въ продолженіи лѣтнихъ мѣсяцевъ деньги, особливо ежели стремленіе его по части франтовства удовлетворено, а стремленіе это — енотовая шуба. Какъ скопитъ артельщикъ сто, полтораста рублей, сейчасъ покупаетъ себѣ енотовую шубу,— тогда уже и извощики величаютъ его не иначе, какъ купцомъ, а быть похожимъ на купца — это мечта каждаго артельщика. Въ житьѣ-бытьѣ и одеждѣ артельщики также стараются подражать купцамъ, какъ гимназисты студентамъ; особливо это удается артельщикамъ, живущимъ при конторахъ и имѣющимъ свои квартиры; ихъ жены, такъ же какъ и жены купцовъ, варятъ варенье, мочатъ яблоки и бруснику, настаиваютъ настойку и ходятъ по субботамъ въ баню; дочери ихъ очень мило танцуютъ французскія кадрили и польки, а сыновья играютъ въ горку не хуже своихъ тятенекъ».

В артель не принимали пьяниц и кутил. Но коллективная материальная ответственность требовала постоянного внимания за поведением рядовых членов, поскольку хорошие люди могли портиться, а старые времена с обязательным посещением воскресных богослужений, регулярными «собраниями у образа», обрядом клятвы «новиков» при вкупе, общей жизнью на артельных квартирах и столованьем из «артельного котла» ушли в прошлое. Поэтому старостам частенько приходилось делать проверочные рейды в поисках членов артели по увеселительным заведениям столицы, включая игорные клубы и ипподромы.

Нелегкая и рабочая, но все равно столичная жизнь в центре Петербурга на Васильевском острове, рядом с университетом и Академией художеств давала многим артельщикам возможность направить их накопления не на покупку енотовых шуб и оплату гулянок, а на воспитание и образование их детей. Многие артельщики пользовались этой возможностью, как было, например, и в семье моего прапрадеда, имевшего шестерых детей.

После революции в Петрограде мой прапрадед Андрей Иванович Алексеев вернулся в родные места, и был похоронен в деревне Хоробрица Холмогорского района.

Тогда многие семьи крестьян Архангельской губернии были вынуждены вернуться на родину, лишившись средств заработка, где подверглись раскулачиванию, и в итоге были лишены практически всего имущества, заработанного честным и многолетним трудом.

Связаться с автором: Павел Вялых

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

одиннадцать − 9 =