Приметные кресты (Из книги «Очерки истории освоения Арктики. Том II. Россия и Северо-Восточный проход» 2001 г.)

Одним из основных элементов навигационной практики поморов являлись так называемые приметные кресты.

Они были исключительным явлением, не имевшим повторения как в мировой, так и в общерусской практике судовождения. Трудно сказать, когда поморы начали обставлять свои ходы этими знаками, но в XVI в. этот обычай был уже распространен. Во многом благодаря запискам западноевропейских мореплавателей мы располагаем сведениями не менее, чем о 30 крестах этого времени, которые стояли на Кольском полуострове в (Нукуевском заливе), на Новой Земле (на берегу Карских Ворот, в Костином Шаре, в Русской гавани, Мучной гавани, в губе Строгановых), на полуострове Канин Нос.

Особенно много крестов стояло в XVI в. на острове Вайгач: около двадцати. Это не удивительно — Вайгач являлся не только местом активных морских промыслов, но и, своего рода, перевалочным пунктом из относительно спокойного Баренцева моря в труднопроходимое Карское, которое простиралось уже на азиатской стороне океана. Известна зарисовка одного из крестов, стоявшего на острове Матвеевом, сделанная в 1594 г. (Linschoten J.H. van, 1611). Крест восьмиконечный, покрытый полотенцем (рис. 37). Он изготовлен из тесаного бруса и укреплен у основания двумя косыми подпорками.

Рис. 37. Крест на острове Матвеев. 1594 г. (Linsehotten J.H. van. 1611)

Рис. 38. Кресты на архипелаге Шпицберген в заливе Решерж (Atlas Historisque…, 1852)

Рис. 38.

На его лицевой стороне имеется надпись: «ЛЕТА 6083 ПОСТАВИЛИ КРЕСТ БЕРЕЗА ДА ФЕДОР ПАВЛОВ СЫН МОЛО ПОДПИСАЛ ОЛИШКО» (В 1575 г. поставили крест Береза и Федор Павлов сын младший. Написал Олесий.) Тот факт, что эта надпись содержит имена русских мореходов XVI в.: Береза, Федор Павлов, Олесий, придает этому документу особую ценность, поскольку нам мало известны персонажи освоения арктических путей этого времени.

После запрещения в 1619 г. Мангазейского хода морские плавания в Сибирь прекратились, и новые кресты не только не ставились, но были уничтожены и поставленные ранее. В 1626 г. тобольский воевода доносил царю Михаил} Федоровичу: «И те признаки велели мы, холопы твои, зжечь, чтобы однолично в Сибирь, в Мангазею, немецкие люди водяным путем и сухими дорогами ходу не приискали». В морях сибирского региона, где в XVII в. освоение территории шло особенно активно, традиция возведения крестов была сохранена, как и в самом Поморье. Известно, что в 1629 г. мангазейский воевода Д. Кокорев совершал молебен у одного из крестов на берегу Обской губы (Белов М.И., Овсянников О.В., Старков В.Ф., 1980, с. 116). В Мангазейском уезде приметными крестами были обозначены места волоковых путей (Белов М.И., 1977, с. 15).

На берегу Восточносибирского моря известный полярный путешественник Гавриил Сарычев обнаружил в 1787 г. два креста, один из которых имел дату: 1718 г., а второй, более древний и почти сгнивший, лежал на поверхности почвы (Пасецкий В.М., 1986, с. 42). О многих крестах на морских берегах Поморья пишет в своей книге «Выдающийся памятник истории поморского мореплавания XVIII столетия» К.П. Гемп (Гемп К.П., 1980). Особенно большое количество крестов в XVIII—XIX вв. стояло на берегах Шпицбергена. Мы располагаем сведениями о 46 крестах этого времени, 18 из которых упомянуты в литературе, а некоторые зарисованы с натуры (рис. 38). Большинство крестов датировано по имеющимся на них надписям на основании дендрохронологии.

С большим художественным вкусом и изяществом был изготовлен один из крестов, стоявший в заливе Бельсунн и изображенный на гравюре 1838 г. (Atlas historisque ct pittoresque, 1852). Стойка креста сделана из гладко затесанного четырехгранного бруса и закреплена в земле при помощи мощного бревенчатого сруба, покрытого досками (рис. 39). Этот массивный цоколь контрастно подчеркивает изящество высокого креста. Две его перекладины специально укорочены и покрыты сверху полотенцем, украшенным бахромой, подзором и небольшим фигурным коньком. Все это усиливает восприятие его устремленности вверх. Крест украшен вырезанными иконками овальной формы и надписями. Английский путешественник Д. Ламон в своей книге «Яхты в северных морях» (Lamont J., 1876, p. 342) приводит рисунок заброшенного русского становища на южном побережье острова Эдж, на котором изобразил четыре креста, расставленных по кромке берега.

Рис. 39. Крест на архипелаге Шпицберген в заливе Белльсунн (Atlas Historisque…, 1852)

На одном из них читается надпись: «ИИСУС ХРИСТОС СПАСИТЕЛЬ МИРА» и год: «1813». Наконец, укажем еще на один крест с вырезанной датой «1792», который некогда стоял в заливе Вейде-фьорд на севере острова Западный Шпицберген. До недавнего времени на архипелаге имелось три стоящих креста, два из них находились в Мерчисон-фьордс: на островах Северный Русский и Кросс, а третий стоял в местности Брайбоген, также на севере Шпицбергена. В 1949 г. он был вывезен на материковую Норвегию и ныне хранится в музее г. Тромсс. Согласно сообщению В.Карлхайм-Гюлленшельда, на Северном Русском острове в конце XIX в. рядом с остатками русской постройки находилось два креста (Carlheim-Gullenskold W., 1900), один из которых сохранился до сих пор. Крест восьмиконечный, его нижняя перекладина утрачена.

Основание креста укреплено каменной закладкой. Надписи на кресте не сохранились, но В.Карлхайм-Гюлленшельд упоминает, что на его основании имелась дата: 1798. Восьмиконечный крест на острове Кросс имел высоту ок. 6 м. Нижняя перекладина отсутствует, но судя по описанию креста, данному В. КарлхаймГюленшельдом, в XIX в. она существовала. Лицевая часть креста была покрыта каноническими надписями: «ИИСУС ХРИСТОС СЫН БОЖИЙ».

«ИИСУС НАЗОРЕТ ЦАРЬ ИУДЕЙСКИЙ». Отдельные фрагменты надписей сохранились до сих пор (Reymert Р.К., 1979, s. 92). Крест из Брайбогена также имел восьмиконечную форму. Он сохранился достаточно хорошо, за исключением надписей, которые читаются с большим трудом (Pedersen L., 1956, s. 66). Наконец, нужно указать еще на один крест с вырезанной датой «1792», который в 1934 г. еще стоял в Вейде-фьорде (Blake W., 1961, s. 106). Помимо этих стоящих (или стоявших в недавнем прошлом) крестов, в заливе Ван-Майен-фьорд имеются остатки двух лежащих крестов.

Один из них, расположенный на расстоянии 20 м от остатков жилых сооружений, представлен двумя фрагментами: основанием, вкопанным в землю, и навершием, лежащим на ее поверхности. Судя по затесанной стороне стойки, крест был ориентирован лицом на запад, а перекладиной по линии северюг. Основание креста было помещено внутрь небольшого сруба и заложено камнями. Верхняя часть креста отнесена от основания на 4 м. Она представляет собой довольно тонкий, затесанный с грех сторон брус шириной 20 см, увенчанный треугольным навершием с пазом под иконку (рис. 40). Второй крест находился на расстоянии 8 м от первого. Он лежит на земле лицевой стороной кверху. Сохранность креста плохая. Судя по затесу на основании креста, он имел ту же ориентировку, что и первый.

Рис. 40. Остатки крестов в заливе Ван-Майен-фьорд на архипелаге Шпицберген

Форма креста восьмиконечная, высота примерно 5 м. Надписи на лицевой стороне креста стесаны. Оба креста много лет назад упали под ударами чьих-то топоров, о чем свидетельствуют зарубки на их основаниях. Как уже отмечалось, кресты с лицевой стороны были покрыты надписями. На перекладины наносился текст канонического содержания, а на стойках обычно вырезались имена их создателей и год возведения. Норвежский геолог XIX в. Б.М. Кейльхау в своих записках о путешествии на Шпицберген в 1829 г. воспроизводит несколько надписей на крестах, стоявших на острове Эдж: «ЭТОТ КРЕСТ БЫЛ ПОСТАВЛЕН ПРАВОСЛАВНЫМ ХРИСТИАНИНОМ ВО СЛАВУ БОЖЬЮ 20 АВГУСТА 1823 Г.»; «ЭТОТ КРЕСТ БЫЛ ПОСТАВЛЕН ПРАВОСЛАВНЫМ ХРИСТИАНИНОМ ВО СЛАВУ БОЖЬЮ КОРМЩИКОМ ИВАНОМ РОГАЧЕВЫМ В ГОД 1809».

На третьем кресте была вырезана дата: «1826 ГОД» (Keilhau В.М., 1831,s. 156). На кресте, стоявшем в заливе Ис-фьорд на мысу Богемана, имелся следующий текст, оставленный тем же кормщиком Иваном Рогачевым: «ЭТОТ КРЕСТ ВОЗДВИГНУТ В ЧЕСТЬ ХРИСТА ДЛЯ ВЕРУЮЩИХ СТАРОЙ ВЕРЫ КОРМЩИКОМ ИВАНОМ РОГАЧЕВЫМ В 1809 T.»(Norberg H.L., 1918, s. 69). Остатки креста были обнаружены Х.Л. Норбергом на мысе Мартин в заливе Белльсун, на котором среди плохо сохранившейся надписи читается дата: «1781», а также изображение черепа, губки и копья (Norberg H.L., 1918, s. 690). Судя по сохранившимся крестам и их описаниям в литературе, они представляли собой массивные сооружения высотой от 4 до 6 м. Кресты имели по преимуществу восьмиконечную форму, хотя существовали и четырехконечные, и шестиконечные. Основу креста составляло мощное бревно-стойка, диаметр которой достигал 40 см.

Изготовлялись стойки из четырехгранного бруса или круглого бревна. В последнем случае она тщательно затесывалась топором с лицевой стороны. Перекладины крестов всегда ориентированы по линии магнитного меридиана, лицевая сторона обращена на запад. Кресты прочно укреплялись на месте установки. Они вкапывались в грунт на глубину до 55 см и забутовывались камнями. На поверхности почвы кресты получали дополнительное укрепление в виде обычной каменной закладки или окружались срубом, который внутри закладывался камнями. По способу размещения на местности кресты подразделяются на шесть групп. 1. Несколько крестов размещаются в один ряд на краю берега моря в непосредственной близости от построек. 2. Кресты, расположенные аналогично первой группе, дополнены отдельно поставленным крестом.

Последний занимал вершину наиболее приметной возвышенности или скалы. 3. Единичный крест, поставленный на территории поселения на вершине господствующей высоты. 4. Несколько крестов установлены на вершинах господствующих высот в пределах поселении. 5. Один или несколько крестов установлены :5а пределами поселений (иногда на расстоянии в несколько сотен метров) на вершинах прибрежных скал. 6. Отдельно стоящие кресты, не связанные с поселениями. Такое разнообразие в установке крестов отражает их функциональное, вернее, полифункциональное назначение. Одно из них — культовые сооружения. В условиях продолжительного изолированного обитания (на Шпицбергене промысловый цикл был рассчитан на год) эта функция крестов была весьма важной.

Перед ними совершались культовые обряда, у их подножии поморы хоронили своих погибших товарищей. Помимо этого кресты выполняли важную роль оберегов. Очень точно отразил это в своих записках Б.М. Кейльхау: «Стоит ему (русскому помору — B.C.) поставить свой крест, он уповает на особое покровительство всевышнего и смеется над бурным полярным морем» (Keilhau В.М., 1831, s. 224). Близкое к этой функции было обетное назначение крестов, когда они ставились в исполнение какого-либо обета или избавление от опасности. Кресты являлись также мемориальными знаками и воздвигались в память о каком-то неординарном событии. Обетные и мемориальные кресты ставились, как правило, в пределах становищ или рядом со становыми избами, создавая их множественность и придавая особый колорит местам поморских поселении.

Нельзя не отметил», что поморы выбирали для строительства становищ не только удобные, но и наиболее живописные участки побережий. Возведенные гут же высокие, устремленные в небо кресты, придавали им торжественный, храмовый оттенок и оказывали на зрителей большое эстетическое воздействие. Это несомненно способствовало преодолению зимовщиками суровых условий полярного экстремума. Имели кресты отношение и к хозяйственной деятельности поморов, выполняя роль, своего рода, заявочных знаков на промысловые участки. Они обозначали владельцев рыболовных тоней, демонстрировали права артели на ведение промыслов на тех или иных участках. Основная функция поморских приметных крестов была связана с мореходным делом, навигационным обустройством транспортных путей. Роль крестов в обеспечении древнего полярного судовождения была весьма ответственной и включала в себя несколько задач.

Во-первых, кресты являлись путевыми метками, обозначавшими характерные места морских и волоковых путей Каждый крест был индивидуален и узнаваем, по нему опытный кормщик всегда мог установить свое местонахождение. В отдельных случаях определение того или иного пункта производилось на основании количества стоявших там крестов. В 1597 г., когда возвращавшиеся на шлюпках с севера Новой Земли участники третьей экспедиции В.Баренца, обратились к встретившимся им поморам с просьбой помочь им определить маршрут, те ответили, что они должны идти к Канину Носу, который они узнают по пяти крестам, установленным на нем.

Во-вторых, кресты являлись своего рода навигационными приборами, они устанавливались с помощью магнитных компасов таким образом, чтобы их перекладина была ориентирована по линии север-юг. Северный азимут узнавался по нижней косой перекладине, поднятая часть которой, расположена на северной стороне креста. Это позволяло мореходу, не имевшему на борту магнитного компаса, взять ориентировку и с помощью деревянного компаса-матки определить нужный курс.

В-третьих, кресты использовались в качестве береговых обстановочных знаков для указания входа в гавань. Поморские приметные кресты ставились в Поморье и в более позднее время, чем первая половина XIX в. Дожили они и до нашего времени. Постепенно теряя функции навигационных знаков, они, тем не менее, продолжали оставаться одним из наиболее характерных элементов материальной культуры русского Севера. Давая характеристику северорусского мореходства, мы сознательно вышли за рамки первой половины XVI в., т.е. периода, предшествующего началу целенаправленного поиска Северо-восточного прохода, предпринятого рядом стран Западной Европы. Это связано не с недостаточностью материала, а с попыткой показать подлинную роль русских полярных мореходов в прокладке основных арктических трасс, которые совпадали с направлением плаваний английских и голландских мореплавателей XVI в. Русское арктическое мореплавание — это не только предыстория поиска северо-восточного прохода. Русские навигаторы сами вели интенсивный поиск морского пути в восточном направлении и в 1648 г. вышли к проливу, соединяющему Северный Ледовитый и Тихий океан.

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

девять + восемнадцать =