Отчёт Северных экспедиций Музея Всесоюзной Академии Архитектуры. С описанием памятников в районах рек Сев. Двины, Ваги, Онеги (1939 г.)

Отлом части архиерейского дома в Холмогорах

Среди всего художественного наследства, оставленного нам нашим прошлым, архитектурные памятники Севера европейской части Советского Союза (главным образом Вологодской и Архангельской областей и Карельской А.С.С.Р.) занимают особое положение.

Начавшие заселяться русским населением ещё в первые века истории нашей родины, но удалённые от крупных культурных центров её, области эти сохранили целый ряд таких памятников, которые являются образцами архитектуры, давно исчезнувшей на территории центральных областей нашей страны.

Этому способствовало и то обстоятельство, что архитектура русского севера была почти исключительно деревянной, и перенесение на неё форм памятников каменной архитектуры центральных областей было делом весьма трудным.

Полное отсутствие помещичьего землевладения на севере, в бывших «черносошных волостях», способствовало тому, что и в ХVIII — XIX вв. первоначальные архитектурные формы сохранялись в наибольшей чистоте, и развивались в руках зодчих крестьян более самостоятельно и независимо от посторонних влияний, чем в центральных областях.

Малая густота населения севера, бывшая причиной относительной бедности приходов, спасала, до самого последнего времени, древние деревянные церкви от замены их каменными, в то время как удалённость этих мест от крупных городов способствовала большей устойчивости бытового уклада крестьянской жизни, а следовательно, и форм тех жилых зданий, где она протекала. Конечно, нельзя рассматривать деревянную архитектуру русского севера как нечто застывшее и не изменявшееся в течение столетий: и в ней можно наблюдать определённую эволюцию, можно проследить зарождение и развитие определённых архитектурных типов. Более того, можно сказать, что эволюция эта шла до известной степени параллельно той, которую можно видеть и в каменной архитектуре того же времени, но в то же время нельзя не отметить и того, что связь между более древними и более новыми деревянными постройками гораздо теснее, чем между деревянными и каменными постройками одного и того же времени.

Деревянная шатровая церковь ХVIII в., например, гораздо ближе стоит к таким же постройкам ХVI и, быть может, даже ХV в., нежели к каменным постройкам своего времени.

Отсюда становится ясным основное значение русского севера как главного хранилища таких памятников деревянной народной архитектуры, как церковной, так и гражданской, которые давно уже исчезли с лица земли в остальных областях нашей страны.

Каменной архитектурой север менее богат: в тех районах, которые были обследованы экспедициями 1939 г. можно указать только два здания построенных в ХVI в. (соборы в Каргополе и Сийском монастыре), около двадцати зданий постройки ХVII в. (в тех же Каргополе и Сийском монастыре, в Крестном монастыре на Кий-острове, в Архангельске и в некоторых сёлах в низовье Северной Двины) и два-три не лишённых интереса здания постройки ХѴIII в. (Архангельск, Каргополь, Ломоносово).

Каменная архитектура Севера, понятно, не столь самостоятельна как деревянная, и более тесно связана с памятниками того же времени в центральных областях, но тем не менее и она является весьма интересной и заслуживающей большого внимания.

Если по своей общей композиции каменные храмы севера и повторяют типы, известные и среднерусской архитектуре того же времени (пятикупольный собор с четырьмя внутренними столбами и одноглавая или пятиглавая церковь покрытая сомкнутым сводом), то в отношении детальной обработки здания эти дают так много своего, сильно отличающегося от того что мы видим в современных им памятниках архитектуры центральный областей, что можно вполне выделить, с одной стороны, белокаменные здания Каргополя, а с другой — кирпичные низовьев Северной Двины в отдельные группы, дающие право говорить о местной школе в каменной архитектуре ХVII века.

Некоторые части этих зданий дают интереснейшие примеры влияния деревянной архитектуры на каменную: таковы крыльца соборов в Каргополе и Николо-Карельском монастыре, покрытия алтарных абсид Иоанновской церкви в Каргополе (в своё время так же были, видимо, покрыты и абсиды Холмогорского собора) или каменные шатровые колокольни, по своему силуэту и пропорциям почти повторяющие деревянные (Холмогоры, Ухтостровье).

Детальная обработка этих зданий говорит также и о более тесной, чем в центральных областях, связи между каменной и кирпичной декорацией и деревянной резьбой, а с другой стороны, и о самостоятельной, не зависящей от архитектурных образцов центра переработке западных влияний, понятных на берегах Северной Двины бывшей в ХVI — ХVII вв. главным путём в торговле между Россией и Западом, вызвавшей и появление такого замечательного памятника, как Гостиный Двор в Архангельске (XVII в.).

Проблема местной каменной архитектуры становится ещё более интересной благодаря тому, что нам известны имена мастеров — строителей некоторых зданий (Ф. Спиридонов, П. Некрасов), а архитектурный анализ даёт возможность приписать им и некоторые из анонимных зданий.

Неудивительно, что уже давно памятники архитектуры русского севера, несмотря на свою труднодоступность, привлекали внимание исследователей: Даль, Суслов, Милеев и другие собрали немало материалов и частично опубликовали их.

«Памятники древне-русского зодчества», некоторые выпуски «Художественных сокровищ России» и, в особенности, «История Русского Искусства» И. Грабаря — сделали их известными кругам архитекторов и любителей искусства, как в нашей стране, так и за границей.

Но остаётся ещё много неизученных памятников, много мест, где не ступала нога исследователя архитектуры, а в наши дни, когда стоит вопрос о создании культуры, национальной по форме, социалистической по содержанию, изучение архитектуры русского севера, как дающей возможности всего лучше выделить те части, которые являются для русской архитектуры национальными и самобытными — приобретает особое значение (тем более что памятники севера дают архитектору-практику нашего времени целый ряд примеров решения таких задач, с которыми приходится иметь дело и ему в своей повседневной деятельности).

И в настоящее время Север продолжает оставаться слишком удалённым от центра. Но если в своё время это способствовало тому, что памятники архитектуры его в большей степени сохраняли свои национальные самобытные черты, то сейчас это лишь мешает должному изучению и охране их.

Центральные органы, ведающие охраной памятников, сплошь да рядом или не имеют никаких сведений о состоянии многих памятников Севера, или имеют сведения весьма устаревшие и не отвечающие настоящему положению

Часто о разрушении или переделке отдельных памятников, которые, вопреки существующим законам, всегда производятся без согласования с этими органами, они узнают лишь случайно и то с большим (до нескольких лет) опозданием.

На местах охрана памятников и наблюдение над их использованием и состоянием не интересует никого: ни Отделы Народного Образования, ни местные Музеи, ни уполномоченных Комитета по Делам Искусств, не имеющих сплошь да рядом, никакого представления об архитектурных достопримечательностях вверенных им районов.

Все это привело к тому, что отправка экспедиций для обследования состояния памятников архитектуры Севера стала делом необходимым и неотложным.

Летом 1939 г. Архитектурным Музеем В. А. А. были отправлены на Север четыре экспедиции: первая обследовала берега Северной Двины от пристани Пичуга до пристани Сия, вторая – берега той же реки от Сии до Архангельска, третья – берега реки Ваги от Вельска до впадения этой реки в С. Двину и четвёртая – берега р. Онеги от с. Наволок (22 км от станции Плесецкая) до Белого моря.

В это же время Московское Отделение Союза Советских Архитекторов направило две экспедиции, одна из которых обследовала летний берег Белого моря от Архангельска до Онеги, а другая – г. Каргополь и его окрестности.

Первая из этих экспедиций, обследовавшая верховье Сев. Двины посетила следующие пункты:

1. Сельцо. Ильинская деревянная шатровая церковь, принадлежащая к числу древнейших деревянных зданий (1607 г.), но перенесённая на настоящее место (третье по счёту) в 1798 г., цела и используется как склад зерна. Цела и деревянная шатровая колокольня, но не указано, в каком состоянии внутреннее убранство церкви, в частности старый трёхъярусный иконостас, и каменная церковь 1808 года.

2. Заостровье (Погост). — Деревянная шатровая церковь Рождества Богородицы — 1727 г. — замечательная не только своими красивыми пропорциями и силуэтом, но и тем, что она является одним из немногих дошедших до наших дней представителей тех, «круглых о двадцати стенах» церквей, о которых, как о построенных по старине, говорит летопись ХV века, сохранившая древний 4-х ярусный иконостас с древними (частично не поновлявшимися) иконами, украшенные резьбой лавки по стенам церкви и наличник входной двери, а также две слюдяных оконницы, цела и используется под склад. К сожалению, ничего не упоминается о внутреннем убранстве её, так же как и о деревянной шатровой колокольне 1785 г. Другая церковь Михаила-архангела, также деревянная, шатровая, 1776 г., цела и используется таким же образом, как и первая.

3. Троицкое. Деревянная восьмигранная колокольня 1600 г. перенесённая на настоящее место в 1796 г. с круглой крышей 1640 года полуразрушена. В каком состоянии каменная церковь 1804 г. — не указано.

4. Топса. Деревянная восмигранная колокольня — полуразрушена. В каком состоянии каменная церковь 1753 г. (в ней были резной клирос 1625г. и большой деревянный крест ХVІ в.), а также земляной вал «чудского городка», на котором стоит колокольня — не указано.

5. Тулгас. Деревянная Власьевская церковь 1795 г. используется как склад; о деревянной шатровой колокольне 1782 г. ничего не говорится, другая церковь, Климентовская, сер. XIX в., также деревянная, используется как клуб.

6 и 7. Конецгорье и Ростовское. Вознесенская церковь в Конецгорье 1752 г. и Флоро-Лаврская церковь 1755 г. в Ростовcком, обе деревянные, шатровые, с приделами, покрытыми бочками, на высоких подклетах, очень похожие одна на другую и принадлежавшие к числу прекраснейших памятников деревянного зодчества севера, сгорели уже давно. Каменные церкви 1820-47 гг. в Конецгорье разбираются, и 1818 г. в Ростовском переделана под школу.

8. Корбальское. Одна из двух деревянных шатровых церквей используется под склад, другая наполовину разобрана (какая именно — Ильинская 1685 г. или Параскевинская 1632 г. – неясно). О деревянной восьмигранной колокольне, перенесённой сюда в 1794 г. не упоминается.

9. Осиновское. Воздвиженская церковь 1768 г. – деревянная, шатровая, используется как склад, глава её разобрана, и частично ободрана тесовая обшивка. О единственной в своём роде Введенской церкви 1684 г., деревянной, покрытой «клетской двойней», сохранившей резные столбы и скамьи в трапезной, резной наличник двери и старые иконостасы, а также и о деревянной восьмигранной колокольне и интересной деревянной ограде — не говорится ничего, если не считать упоминания в описании Воздвиженской церкви — о «другой церкви, переделанной под школу».

10. Пянда. Троицкая церковь 1762 г., деревянная, шатровая, со старым иконостасом — сгорела два года тому назад. О колокольне 1809 г. не упоминается.

11. Шацкое (Шастозеро). Петропавловская церковь 1702 г., деревянная, шатровая и её колокольня 1739 г., также деревянная, восьмигранная на низком четверике, шатровая — цела (за исключением тесовой обшивки колокольни, большей частью ободранной) и никак не используется. В каком состоянии внутреннее убранство церкви, в частности замечательный иконостас 1739 г. работы мастера Кокорева, к сожалению, не указано. Также ничего не говорится и о другой церкви – Никольской, 1662 года, также деревянной и шатровой.

12. Моржегоры. Васильевская церковь 1700 г. деревянная, шатровая, цела, также как и другая Иоакимо-Аннинская 1726 г., также деревянная, очень любопытная по форме шатров, покрывающих церковь и придел, и имеющих подогнутые внутрь у основания грани. Обе используются как склады. Ничего не сказано о внутреннем убранстве их и о колокольне 1757г.

13. Кальи. Никольская церковь, деревянная, шатровая 1773 г. — цела (несколько подгнили нижние венцы и местами ободрана тесовая обшивка) и используется как склад. Деревянная шатровая колокольня 1748 г. также цела; тесовая кровля её нуждается в некотором ремонте. О внутреннем убранстве не говорится ничего.

14. Никольский Погост. Никольская церковь ХѴIII в., деревянная, шатровая, цела и используется как клуб. В каком состоянии внутреннее убранство этой, не упоминавшейся до сих пор в литературе церкви, не говорится.

15. Хаврогоры. Деревянная Иоанновская церковь 1614 года, восьмиугольная, с крышей 1843 г., заменившей прежний шатёр, со старым иконостасом и иконами 1650 г. письма устюжских мастеров М. Карамзина и И. Попова, и деревянная восьмигранная колокольня разобраны на дрова три года тому назад. Сохранилась деревянная шатровая часовня 18 века, которая не используется никак. Тесовая обшивка её стен большей частью — ободрана.

16. Зачачье. Интересная Никольская церковь 1687 г., деревянная, восьмиугольная, увенчанная своеобразным восьмиугольным «кубом” (1748 г.), перебранная и поставленная на каменный фундамент арх. А. Каретниковым в 1904 г., цела и используется как склад. В каком состоянии её внутреннее убранство, в частности прекрасный 6-ти ярусный трёхстенный иконостас, не указано, как не указано ничего и о Зосимо-Савватьевской деревянной церкви. Деревянная, квадратная в плане и увенчанная восьмиком часовня также используется как склад.

17. Вратнавалок (Ратонаволок)? Любопытная по убранству своего верха (два поставленных один на другой восьмика, из которых верхний увенчан шатром), Петропавловская деревянная церковь 1722 года цела и используется как столовая пионерлагеря Емецого Горсовета. Для его же нужд используется (под жильё) и другая церковь — Никольская 1727 г., также деревянная, шатровая. О внутреннем убранстве ничего не говорится.

О Шиленге, Емецке и Челмохте сказано, что в них памятников архитектуры не обнаружено. Видимо, каменные церкви 1808 г. в первом из этих пунктов и 1792 г. во второй — разрушены.

В то же время в материалах экспедиции есть фотография Богородице-Рождественской церкви – деревянной, 1709 г. в Челмохте, очень интересной по устройству своего верха (шатёр на крещатой бочке), и является, кажется, единственным для Северной Двины примером здания, имеющего такое покрытие, более типичное для берегов Пинеги и Мезени.

В каком состоянии ещё более интересная деревянная церковь — Дмитровская, того же села, обладавшая единственным в своем роде убранством верха (шатёр на крещатой бочке, поставленной не по сторонам, но по диагоналям четверика), резными столбами в трапезной и древними иконостасами, ничего не говорится.

Далее берега Северной Двины были обследованы другой экспедицией, которая посетила следующие пункты:

1. Сийский Антониев монастырь представляет очень любопытный комплекс каменных зданий ХVI—ХVIII вв., в котором главную роль играют древнейшие постройки, расположение которых даёт хороший пример асимметрического равновесия, столь характерного для ансамблей древнерусских монастырей и кремлей.

Троицкий собор — древнейшая каменная постройка на С. Двине (1587 г.) используется как театр при доме отдыха. С него сняты главы (барабаны их целы), и внутри устроен потолок и уничтожено внутреннее убранство (в нём была интересная шатровая сень конца ХVII в. над жертвенником, столярство иконостасов было новое — 1860 г.) Колокольня 1664 г. — единственная по своей композиции имеющая вид четверика, покрытого на восемь скатов и увенчанного восьмиком с шатром — разрушается.

Разрушен до основания шатёр, во многих местах отбиты карнизы и тяги, из четырёх старых решёток в средних пролё тах звона в четверике осталась только одна. Собор и колокольня были проданы в 1936 г. областному Райфо (районный финансовый отдел) за 15000 р. с правом разборки их на кирпич.

Трапезная 1638 г., интересная своей церковью — единственной в этих местах каменной церковью, увенчанной шатром, крыльцом и, подобно собору и колокольне, строгой и сдержанной декорацией фасадов, используется домом отдыха в качестве столовой. С шатра церкви, в абсидах которой размещены кухня, снесена главка.

С надвратной церкви снесён верх; центральный проезд ворот заложен кирпичом и приспособлен под жильё. Настоятельский корпус 1685 года разрушен на кирпич в 1938г. Службы — целы.

2. Ракулы. Ракульский погост, обладавший двумя деревянными церквами и колокольней, пострадал очень сильно. Еще около 1912-13 гг. местный богач А. Чудинов самочинно перенёс на кладбище одну из церквей — Покровскую 1763 г., и построил на её месте новую каменную, перенёс в неё очень своеобразный иконостас из Покровской церкви, и собирался перенести на кладбище и колокольню. В каком состоянии сейчас Покровская церковь, не указано, другая церковь, Воскресенская, 1766 г. — интересная своим пятиглавием в виде пяти маленьких восьмиков, увенчанных шатрами, цела (если не считать частично разрушенного иконостаса) и используется местным Сельпо как склад зерна. Самое замечательное здание погоста — единственная в своём роде девятистолбная пятишатровая колокольня конца ХVII в. разрушена в 1935-6 гг. частью на дрова, частью на материал для постройки свинарника.

3. Кривецкое. Обе церкви — Успенская деревянная шатровая 1775 года, имевшая ряд интересных предметов из внутреннего убранства, и каменная Трёхсвятительская 1806 г. — разрушены.

4. Ступино. Не представляющая особого интереса каменная Рождественская церковь 1799г. с приделом — цела (кроме куполов и иконостасов).

5. Панилово. В 1925 г. сгорела Ильинская деревянная шатровая церковь 1695 г., а в 1926 г. сгорела и вторая церковь, Никольская, 1600г., также деревянная, шатровая, перебранная в 1908 г. арх. Каретниковьм, и бывшая одним из прекраснейших памятников древнерусского зодчества.

6. Ухтостровье (Верхнее). Один из лучших памятников каменной архитектуры ХVII века на севере — Троицкая церковь 1682 г., пятиглавая, с богатой кирпичной обработкой фасадов и интерьеров, лемеховым покрытием глав и величественным пятиярусным иконостасом с древними иконами и прекрасными царскими дверями — разрушен (был продан на кирпич местным Райфо Архбумстрою за 4000 р.).

Варваринская каменная церковь 1693 г. с шатровой колокольней 1711-12 г. цела, за исключением глав (не барабанов) и иконостаса. Не представляющие никакой художественной ценности церкви Нижнего Ухтостровья (деревянная 1883 г. и каменная 1850 г.) — целы,

7. Чухчерьма. Ильинская церковь 1657 г., девятиглавая, деревянная (лучшая из двух уцелевших до наших дней представительниц этого типа, сохранявшая своё древнее внутреннее убранство), сгорела в 1931 г. от удара молнии. Уцелела деревянная шатровая колокольня 1783 г., перенесённая в 1930 г. на 60-70 метров от С. Двины из-за подлива берега, и церковь Василия Блаженного, деревянная, клетская, интересная покрытием алтаря кубом и своей поздней датой (1824г.), указывающей на живучесть старых типов в деревянной архитектуре севера. Оба здания используются как склады с.-х. продуктов.

8. Ломоносово (б. Курострово). Дмитровская каменная церковь 1726 года, построенная при активном участии отца М. В. Ломоносова местными мастерами-крестьянами П. Некрасовым, Ф. Авксентьевым, Я. Дьяковым и Г. Верещагиным, с приделом и колокольней 1751 Г., сохранявшая старый иконостас с иконами и царскими дверями, более древними, чем здание храма, используется как склад. Главы снесены и иконостас — сожжён.

9. Нижние Матигоры. Не менее замечательная, чем Троицкая церковь в Ухтостровье — Борисоглебская церковь 1683 г., также каменная пятиглавая, двухэтажная, с интересной наружной обработкой (частью белокаменной) и красивыми порталами (изразчатыми и белокаменными), обладавшая древним пятиярусным иконостасом с красивыми царскими дверями со слюдой, и современная ей колокольня — разрушены до основания в 1936 г. О другой церкви, Иоанно-Богословской, каменной, 1758 г. не говорится ничего.

10. Верхние Матигоры. Воскресенская церковь 1694 г., каменная, пятиглавая, с двумя приделами и шатровой колокольней, построенная каменных дел мастером Ф. Спиридоновым — цела и используется Райпотребсоюзом как склад зерна. Прекрасный иконостас ХVIII в. с более древними иконами — цел, но неизвестно, уцелели ли деревянные лавки внутри церкви и украшенный резьбой и росписью аналой. Колокольня уже продана местным Райфо на слом, но ещё не разрушена. Здание это замечательно красивой группировкой объёмов, хорошо найденными пропорциями и тонкой прорисовкой деталей.

11. Холмогоры. Преображенский собор 1691 года, каменный, пятиглавый, имевший в своё время покрытие по закомарам, покрытие алтаря «тремя кубами» и разноцветную раскраску фасадов, замечательный, как мощью своих основных объёмов, так и тщательной и любовной проработкой всех деталей, начиная от выполненных в кирпиче порталов, оконных наличников и карнизов, и кончая анкерами железных связей, замысловатыми и красивыми, находится в полуразрушенном состоянии.

Снесены все главы и два восточных барабана, в южной стене — трещина по всей высоте здания, крестовый свод на юг от средней главы имеет сквозную трещину от замка до пяты. Прекрасный иконостас 1695 г. — уничтожен; иконы и части иконостаса употреблены как материал для изготовления табуретов, полок и прочее. Уничтожено и архиерейское место с шатровым верхом. Собор используется как склад кормов для совхоза, а в дальнейшем предполагается разборка его.

Замечательная по своим пропорциям и силуэту каменная шатровая колокольня (одного времени с собором), являющаяся примером единственного в своём роде приёма декорировки углов нижнего четверика маленькими башенками с шатровым верхом, используется как водонапорная башня, а в дальнейшем также предполагается разборка её.

Успенская церковь в б. монастыре, каменная, 1700 г., разрушена почти до основания, как и надвратная колокольня, остатки которой используются для жилья. Для жилья используется и быв. архиерейский дом конца ХVII в., любопытный образец древнерусской гражданской архитектуры, состояние его — удовлетворительное.

Троицкая церковь – каменная, 1698 г., с красивой каменной шатровой колокольней — разрушена; Никольская ц. 1806 г. переделана под Электростанцию.

12. Лавля (Лявля – И. Л.). Никольская деревянная шатровая церковь, одна из древнейших построек этого рода (1581), обшитая тёсом в 1845 г. — цела, как и её внутреннее убранство, и находится в удовлетворительном состоянии.

Третьей экспедицией были обследованы берега р. Ваги и осмотрены следующие пункты:

1. г. Вельск. Ничего интересного с точки зрения художественной не сохранилось. Кладбищенская церковь, деревянная, 1795 г., сильно искажена переделками.

2. Благовещенское. Флоро-Лаврская церковь 1647 г., деревянная, шатровая, перебранная в 1792 и 1885 гг., имевшая интересные лавки в трапезной и резной дверной наличник, разобрана. Каменная Спасская ц. 1817 г. используется как склад. В каком состоянии внутреннее убранство, в частности 4 раскрашенные «тощие свечи», датированные 1614 годом — неизвестно.

3. Усть-Паденга. Успенская (б. Воскресенская) церковь, деревянная, 1675 г., перенесённая на кладбище в 1893 г., бывшая по своим пропорциям и силуэту одной из лучших церквей «Клетского» типа и сохранившая ряд древних икон, продана на дрова и наполовину разобрана.

Малоинтересная деревянная Благовещенская ц. 1770 г., перестроенная в 1872 г, используется как склад.

4. Ровдино. Каменная Спасская церковь 1811 года используется как склад.

5. Суланда. Успенская церковь 1667 года, деревянная, шатровая, с четырьмя крытыми бочками и увенчанными главами приделами, сохранившая древний пятиярусный иконостас и резные столбы в трапезной — цела и никак не используется. В каком состоянии внутреннее убранство, не указано. Деревянная, восьмигранная, увенчанная куполом со шпилем, колокольня продана на слом, но ещё не разобрана; деревянная Успенская церковь 1784 г. используется под склад.

6. Усть-Пуя. Не представляющая большого художественного интереса деревянная церковь Рождества Богородицы 1795 г. и Рождества Христова 1769 г., перестроенная в 1877 г., используется одна под клуб, другая под склад.

7. г. Шенкурск. Замечательный своими размерами и архитектурой Михаило-Архангельский собор 1681 г., деревянный, девятиглавый, с иконостасом 1778 г., царскими дверями 1688 г. и иконами 1690 г. сгорел в 1936 г. О каменной Благовещенской церкви 1735 г, не сообщается ничего, как и о Троицком монастыре, не представлявшем, правда, никакой художественной ценности: интересная деревянная ограда его заменена каменной в 1869 г., а церкви построены в 1853 и 1884 гг.

8. Шеговары. Прекрасная по своим пропорциям и силуэту деревянная шатровая Троицкая церковь 1668 года сгорела.

9. Богословское. Деревянная Трёхсвятительская церковь 1782 г., любопытная своим покрытием, реставрированным в 1902 г., цела и используется как склад.

В таком же состоянии находится и каменная церковь 1809 г., за исключением колокольни частично разобранной. Деревянная ограда погоста — разобрана.

В окрестностях Шенкурска не лишены интереса деревянная шатровая церковь в с. Спасском (нач. XIX в.), шатровая часовня в д. Райболовской, используются в качестве складов.

Экспедиция, обследовавшая берега Онеги, посетила следующие пункты:

1. Дениславье. Каменная Николаевская церковь 1805, сохранившая старый иконостас, разрушена до уровня подоконников. Сохранился алтарь с главкой, крытой лемехом и деревянная колокольня 1842 г.

2. Наволок, на р. Онеге. Две церкви – разрушены. (В действительности храмы стояли между деревнями Польской и Фалёво, в 1 км от Наволока — И. Л.)

3. Нижние Маркомусы. Сохранилась любопытная деревянная часовня, покрытая бочкой.

4. Пустынька (Ямецкая пустынь). Деревянная церковь, крытая бочкой с алтарём, имеющим такое же покрытие, приспособлена для жилья. Глава и все внутренние убранства – уничтожены.

5. Д. Верхняя близ Ярнемы. Деревянная церковь с колокольней начаты разборкой, которая была приостановлена.

6. Турчасово (Посадное). Обе церкви – Преображенская 1786 г., деревянная девятиглавая, имеющая типичные для берегов Онеги покрытия главного четверика пятиглавым кубом и алтаря трёхчастной бочкой, и сохранившая старый иконостас с красивыми царскими дверями, обложенными слюдой в свинцовых рамах, и Благовещенская 1795 г., шатровая, с приделами, покрытыми одноглавыми кубами с резными столбами в трапезной, а также деревянная колокольня и ограда сохранились довольно хорошо, если не считать разбитых кое-где стёкол и кровли, нуждающихся местами в ремонте. Благовещенскую церковь Сельсовет предлагает использовать под школу.

7. Пияльское. Обе церкви – Вознесенская, деревянная шатровая 1651 г. с четырьмя прирубами, покрытыми бочками с главами на них и Клементовская 1685 г., тоже деревянная, покрытая пятиглавым кубом, обшитые тёсом в 1882 и 1890 гг., сохранились довольно хорошо; нуждаются в частичном ремонте кровель и вставке стёкол вместо разбитых.

8. Почепельда (Пачепельда – И. Л.). Сохранилась маленькая деревянная церковь с колокольней неизвестного времени.

9. Вазенга (Вазенцы – И. Л.). Ильинская деревянная церковь, шатровая, 1786 г., с четырьмя прирубами, крытыми бочками (восточный – троечастной) и увенчанными главами, перебранная в 1899 г., с интересным двумаршевым крыльцом на выпусках брёвен с западной стороны, сохранилась хорошо и нуждается лишь в небольшом ремонте крыльца.

10. Ваймозеро (Воймозеро – И. Л.). Маленькая деревянная шатровая церковь неизвестного времени, хорошо сохранилась и внутри, и снаружи.

11. Чекуево. От погоста, ансамбль которого был не менее интересен, чем Турчасово или Подпорожье (см. ниже), не осталось почти ничего: Успенская деревянная церковь 1675 г. и деревянная колокольня разрушены.

Преображенская деревянная церковь 1687 г., девятиглавая, куб, бочки и главы которой создавали редкий по законченности силуэт, полуразрушена: снесены пятиглавый куб на главном четверике и бочки на прирубах, обрушился потолок, неисправна кровля, от внутреннего убранства ничего не осталось. Попытки Сельсовета устроить в этом здании клуб ни к чему не привели, и оно быстро разрушается.

12. Макарьевское (Макарьино – И. Л.) на р. Коже. Обе деревянные церкви – Климентовская 1695 г., покрытая пятиглавым кубом, и Воздвиженская 1769 г. – шатровая, равно как и деревянная колокольня – целы.

13. Карельское (Корельское – И. Л.). Церковь была приспособлена под клуб, но теперь заброшена и разрушается. На чердаке её сложено много старых икон.

14. Вонгуда. Вознесенская каменная церковь 1817 г. цела и используется в зимней части под клуб, а в летней – под пионерский лагерь.

15. Подпорожье. Владимирская церковь 1757 года, деревянная, девятиглавая (основной четверик покрыт пятиглавым кубом, а прирубы бочками, увенчанными шатрами с главами), используется под клуб, и внешне сохранилась хорошо. В каком состоянии её внутреннее убранство, а также деревянная колокольня – не указано. Не менее интересна Троицкая деревянная церковь 1727 г., также увенчанная пятиглавым кубом, с приделом, покрытым одноглавым кубом, и старым иконостасом, начата разборкой; разобран куб придела и ободрана часть тесовой обшивки, под которой был обнаружен очень своеобразный наличник.

16. б. Крестный монастырь на Кий-острове. Сложенные из естественного камня и небольшого количества кирпича, здания его обладают очень строгой и сдержанной архитектурой, и образуют очень своеобразный ансамбль. Собор 1661 г., интересный своим трёхглавием, используется под столовую дома отдыха, трапезная 1689 г. – под клуб. Шатёр колокольни 1689 г. разрушен в 1937 г. Остальные каменные здания – целы, но запущены. Большая часть деревянной стены монастыря – разрушена. Внутреннее убранство б. церкви – уничтожено.

Первая из экспедиций М. О. С. С. А. (Беломорская) посетила следующие пункты:

1. Архангельск. Здесь были осмотрены остатки Гостиного Двора 2-ой половины XVII в., этой, недавно ещё величайшей гражданской постройки Древней Руси. Здание это, до 1921 года бывшее неизвестным для исследователей архитектуры и, в силу этого, мало изученное, в течение ряда лет используется местным Горсоветом в качестве каменоломни, за исключением части, выходящей на берег С. Двины, которая занята целым рядом организаций, начиная от редакции и типографии местной газеты, и кончая кустарными щёточными мастерскими. В этой части здание сильно запущено. Хотя большая часть этого здания разрушена, но и то, что уцелело, заслуживает непременного сохранения как единственный образец древнерусского гостиного двора, очень любопытный по своей архитектуре.

2. Новодвинская крепость начала XVIII в. в течение последних пяти лет, когда там был устроен Детдом Н. К. В. Д. – сохраняется хорошо: разрушения бастионов, находящихся внутри крепости и зданий – прекращены, и некоторые из них (как например надвратные казематы) отремонтированы и используются для целей детдома.

3. Заостровье. Деревянная девятиглавая церковь 1688 г., единственная, после пожара церкви в Чухчерьме, представительница этого типа – цела, и используется как склад зерна. Внутреннее убранство – не интересно.

4. Нёнокса. Прекрасная деревянная пятишатровая Троицкая церковь 1729 г. сохранилась и внутри, и снаружи, но несколько запущена. Другая церковь – Никольская, также деревянная шатровая, 1763 г. и деревянная колокольня 1834 г. в хорошей сохранности.

Кладбищенская Климентовская церковь 1747 г. – деревянная, шатровая, цела, но уже продавалась на слом, и сохраняется благодаря отсутствию покупателей.

Из старых солеваренных амбаров – уцелел только один.

5. Уна. Знаменитая деревянная церковь 1501 г. давно уже сгорела. От солеварен уцелели только следы оснований их.

6. Нижмозеро. Никольская деревянная шатровая церковь 1661 г. цела, но отдельно стоявшая колокольня, также деревянная и шатровая – разрушена в 1935 г. Церкви – в хорошем состоянии.

7. Кянда. Богоявленская деревянная шатровая церковь 1668 г., не виденная ещё ни одним исследователем архитектуры, полуразрушена; верхи снесены, а нижняя часть используется под склад зерна.

8. Тамица. Также не виденная ни одним исследователем Всехсвятская деревянная церковь 1633 г. разрушена полностью.

9. Город Кемь. Успенский деревянный трёхшатровый собор 1714 года был цел. Наиболее нуждается в ремонте кровля трапезной на север от шатра южного придела, неисправность которой была причиной разрушения балок, на которые опиралась северная стена восьмика этого шатра, вызвавшая его уклон на север (который в 1939 г. был, пожалуй, не больше того, что можно было видеть на фотографиях 90-х годов прошлого столетия) и провисание потолка под ними. В настоящее время здесь поставлена подпорка. Внутри собора много интересного – старые иконостасы в главном храме и южном приделе, расписной киот, выносной фонарь со слюдой и интересные замок и дверные петли в северном приделе, большой резной крест 1653 г. и пр. Здесь же сложено и много не представляющего никакой ценности художественной, церковного имущества из бывшей кладбищенской церкви, и, вообще собор сильно запущен. Любопытные деревянные резные и расписные памятники на кладбище исчезают с каждым годом всё более и более. Пять наиболее интересных из них были перенесены для сохранения в собор.

10. Шуерецкое. Никольская церковь 1595 г., деревянная, шатровая, крещатая в плане и Пятницкая 1666 года, такая же деревянная, покрытая кубом, целы, но очень запущены, и были завалены (внутри) разным хламом. По настоянию участников экспедиции, местным Сельсоветом здания были приведены в порядок, прибраны и заперты.

Обе церкви обладают интереснейшим внутренним убранством: древними тябловыми иконостасами с красивыми царскими дверями и иконами XVI-XVII вв. и рядом других любопытных предметов. Третья церковь – Клементовская деревянная – 1787 г., но совершенно перестроенная после пожара 1888 г. и потерявшая какую бы то ни было художественную ценность, используется под клуб.

Второй Экспедицией М.О.С.С.А. были посещены следующие пункты:

1. Г. Каргополь. Принадлежащий к числу лучших произведений русской архитектуры XVI-XVII вв. Рождественский собор, Благовещенская, Воскрескресенская и Владимиро-Пятницкая церкви этого города – целы, но степень сохранности их различная.

Рождественский собор 1563 г. занят музеем (верхний этаж), но никак им не используется, и райторгом (нижний этаж), используется под склад зерна. Здание сильно запущено — в стенах северного придела трещины; любопытное крыльцо завалено мусором, наличник входа в сторожку, обмеренный в свое время В. Сусловым, уничтожен. Иконостас ХVIII в. в верхнем этаже — цел.

Воскресенская церковь ХVII в. — единственная из всех Каргопольских церквей имеющая покрытие по закомарам, используется под склады лагерями Н.К.В.Д. Сбит портал с северной стороны. Летом 1938 одна из глав была повреждена пожаром, к счастью не причинившим вреда, остальному зданию.

Благовещенская церковь 1692 г. одно из самых блестящих произведений русской архитектуры XVII в. используется под склады Райторгом и лагерями Н.К.В.Д. На абсидах в цоколе местами подопрел и разрушается камень. С северного фасада пристроена наружная деревянная лестница, чем попорчена обработка фасада. Во втором этаже часть стёкол в окнах — побита.

Владимирско-Пятницкая церковь 1663 г, находится в хорошем состоянии, так же как и церковь Иоанн Предтечи 1751 г., любопытная покрытием алтарных абсид бочками.

Колокольня конца ХVIII века при соборе — цела, но находится в запущенном состоянии.

Деревянная Спасская церковь 1662 года, перестроенная в 1905 г, используется под пионерский клуб.

2. С. Астафьевское на р. Свиди. Деревянная шатровая церковь XVII в, замечательная своими размерами и увенчанием алтарного прируба, покрытого бочкой, четвериком и восьмериком на нём с шатром и главой – цела, и используется как склад. Нижние венцы храма подгнили. Сельсовет продавал его за 1000 р. на слом, но не нашёл покупателя.

3. Павловское. Любопытная деревянная шатровая трёхпрестольная церковь 1659 г. – разрушена.

4. Саунинское. Златоустовская церковь, деревянная, шатровая, 1665 г., обшитая тёсом в 1875 г. и деревянная шатровая шестигранная колокольня — целы. В каком состоянии внутреннее убранство церкви неизвестно.

5. Ворзогоры. Николаевская церковь 1636 г. и Введенская — 1793 г. – деревянные, пятиглавые, используются под склады и клуб. Уничтожены главы (кроме двух восточных у Никольской церкви) и внутреннее убранство. Деревянная колокольня — цела.

***

Нельзя не признать того, что материалы этих экспедиций рисуют весьма безотрадную картину; охрана памятников архитектуры на Севере поставлена из рук вон — плохо. Всякий делает с ними, что хочет, не считаясь совершенно с существующими на этот предмет законоположениями, и остаётся совершенно безнаказанным.

В последние годы исчез не только ряд единственных в своём роде, нигде более не повторяющихся памятников архитектуры (собор в Шенкурске, колокольня в Ракулах, Введенская церковь в Осинове, Гостинный Двор в Архангельске, разрушенный, правда, ещё не до конца) или являющихся лучшими представителями тех или иных типов зданий (церкви в Усть-Паденьге, Шеговарах, Конецгорье, Ростовском, Панилове, Чухчерьме, Чекуеве), или не виденных ни одним исследователем архитектуры (церкви в Кянде и Тамице), но и исчезают целые группы памятников определённого типа.

Так, например, из могущих быть выделенными в особую группу пятикупольных каменных церквей в низовьях С. Двины, уцелел (если только это слово можно приложить к полуразрушенному зданию) только один собор в Холмогорах, тогда как остальные представители этого типа (церковь в Ухтостровье, Н. Матигорах и собор Архангельского монастыря в Архангельске) — разрушены.

Выражаясь фигурально — из истории русской архитектуры вырываются с корнем и бесследно не только отдельные страницы, но и целые главы. Понятно, что никакой фиксации разрушаемых зданий не только обмерами, но и фотографированием не ведётся, а что касается тех из них, которые были своевременно обмерены и зафотографированы, то, конечно, чертежи их меньше всего могут украшать берега Северной Двины или Белого моря.

Спокойная и монументальная архитектура старых сёл, погостов и монастырей севера удивительно гармонирует с величественной и суровой природой его, сливаясь с ней в неразрывное целое, и создавая единственную, нигде более не повторяемую картину. С разрушением памятников архитектуры, север, который должен был бы быть местом паломничества для всех понимающих и любящих искусство, оскудевает в отношении художественном всё более и более. С другой стороны, благодаря этим разрушениям, разрешение целого ряда вопросов из области истории и искусства становятся всё более трудным, а иногда и невозможным.

Достаточно указать например, на вопрос о местных северных мастерах каменной архитектуры XVII в. Что можем мы сказать о творческом облике каменных дел подмастерья — крестьянина Максима Лохоцкого, когда единственная известная его постройка — собор Архангельского монастыря в Архангельске — разрушена. Трудно составить должное представление и о другом мастере — боярском сыне Фёдоре Спиридонове, авторе Верхне-Матигорской, церкви, когда из других построек, могущих быть приписанными ему, две разрушены совсем (церкви в Нижне-Матигорах и Верхне-Ухтостровье), третья — в полуразрушенном состоянии (собор в Холмогорах) и лишь одна (б. архиерейский дом в Холмогорах) стоит пока нетронутой. Из работ третьего местного мастера — крестьянина Петра Некрасова одна (ц. в. Ломоносове) сильно искажена разрушением глав, а в каком состоянии другая (собор б. Красногорского монастыря на Пинеге) неизвестно. Решение целого ряда других вопросов (например, об эволюции отдельных типов зданий в деревянной архитектуре, о влиянии деревянной архитектуры на каменную, о переработке деревянных форм при перенесении их в каменную архитектуру и т.д.) становится с каждым годом всё более затруднительным из-за непрекращающегося уменьшения количества памятников. А вопросы эти имеют не только отвлечённую научную ценность — они важны и для общей истории страны, и для художников-практиков нашего времени, которые от разрушения памятников архитектуры Севера теряют очень много.

Как много пользы получили бы для своей практической деятельности архитекторы нашего времени, вынужденные, в силу соображений экономического порядка, отказываться от штукатурной одежды фасадов, изучая блестящую кирпичную декорацию фасадов и интерьеров церквей в В. Ухтостровье и Н. Матигорах; но этих образцов уже нет.

Не меньше пользы может извлечь для себя архитектор, решающий задачу создания ансамбля, включающего в себя старые и вновь возводимые здания, из изучения ансамблей старых сёл, монастырей и погостов русского севера, количество которых уменьшается с каждым годом.

О необходимости для архитектора, проектирующего здания или части из дерева, которое в современном строительстве применяется ещё весьма широко, изучать деревянную архитектуру русского севера не приходится и говорить; ведь ни одна страна и ни одна эпоха не создала в дереве чего-либо равноценного древнерусской деревянной архитектуре. Также и в области прикладных искусств Север сохранил много образцов, могущих вдохновлять и учить современных художников, но образцы эти либо идут на изготовление табуретов и полок, как иконостас Холмогорского собора 1695 г., либо — чаще — сжигаются просто как дрова. Наконец, следует особо остановиться на вопросе о политическом значении разрушения памятников архитектуры.

Великая Октябрьская Революция создала такие возможности в деле охраны и изучения памятников искусства, которые позволяли поднять это дело на высоту, недосягаемую не только для царской России, но и для наиболее передовых в этом отношении стран Западной Европы. Изучение многих памятников живописи, ставших доступными для этого лишь после Октябрьской Революции, привело к целому ряду открытий, значение которых хорошо охарактеризовал такой авторитетный учёный как Габриэль Миллэ, сказавший (в 1929 г.), что история византийской живописи своими достижениями последних десятилетий обязана главным образом Центральным Государственным реставрационным Мастерским в Москве – учреждению, «существующему только в Советском Союзе и нигде более”, открывающему и продолжающему открывать такие изумительные произведения искусства, о которых научный мир ранее и не подозревал.

Наряду с отделением церкви от государства, сделавшим церковные здания и всё их внутреннее убранство собственностью последнего, Октябрьская Революция уничтожила и то, что является во всём остальном мире одним из главнейших препятствий в деле охраны памятников архитектуры — право частной собственности на недвижимость.

Используя это, можно и нужно было поднять дело охраны памятников архитектуры на должную высоту, что лишний раз могло бы свидетельствовать перед всем миром о том, какие преимущества для научной работы и, вообще, культурного строительства, создаёт социалистический строй. Но эти возможности использованы не были.

Даже наоборот, несмотря на наличие списков памятников архитектуры, подлежащих охране и законов об этой охране, подобных которым не знала царская Россия — разрушение памятников идёт быстрыми шагами.

Многочисленные случаи разрушения известнейших памятников архитектуры, часто вопреки существующим законам и по не заслуживающим уважения поводам, только льют воду на колёса врагов Советского Союза, давая им в руки материалы, на основании которых они могут говорить (и, вероятно, говорят) о якобы имеющем место культурном и хозяйственном упадке нашей страны, свидетельством чему является разрушение ценнейших памятников искусства на кирпич или дрова.

Существовавшая до сих пор система охраны памятников скомпрометировала себя полностью, и сохранение её приведёт к тому, что замечательные памятники архитектуры русского севера (и вообще Советского Союза) будут исчезать один за другим, причиняя великий ущерб истории нашей родины, её современному искусству, её репутации и доставлять радость лишь врагам её.

Что же нужно сделать для исправления создавшегося положения?

Прежде всего, нужно пересмотреть существующие законы об охране памятников, и не в смысле создания новых законов, ибо и существующие хороши и свидетельствуют о том, что центральные органы власти должным образом оценивают это дело, сколько в смысле подкрепления их соответствующими статьями У. К., устанавливающими для нарушителей этих законов наказания, отвечающие их вине.

Если воры, похитившие несколько лет тому назад из Московского Музея изобразительных Искусств несколько картин, понесли весьма суровое наказание, то разрушители памятников архитектуры, часто не уступающих по своей ценности этим картинам, могут быть привлечены к ответственности лишь по статье 109 У. К. и рискуют поплатиться… общественным порицанием, или самое большое, принудительными работами сроком до полугода. Понято, что такие «символические наказания» лишь поощряют преступников.

Затем необходимо непосредственную охрану памятников архитектуры возложить на те органы власти, которые ведают охраной всего социалистического достояния нашей Родины, т. е. на органы НКВД, могущие поставить эту охрану должным образом, и могущие, в случае преступных действий, пресекать их, а не уговаривать и упрашивать, как делается это в настоящее время.

В местах, удалённых от центра, ответственность за сохранность памятников должны нести местные органы власти, что должно заставить их проявить о памятниках должную заботу, а не возлагать заботы об их охране на центральные органы, не имеющие возможность, в силу своей удалённости, осуществлять её.

Необходимо затем пересмотреть списки памятников, состоящих на охране, в виду устарелости их, и пополнить на основании новых данных.

Необходимо также создать единое научное учреждение, ведающее реставрацией памятников и их ремонтом, не распыляя этого дела по разным учреждениям, как это практикуется сейчас, причём нередко по учреждениям, основные функции которых несколько иные, как Академия Архитектуры, например.

Наиболее правильным было бы создание чего-либо подобного бывшим Реставрационным Мастерским – учреждения, объединяющего заботы о памятниках архитектуры, живописи (в частности, неразрывно связанной с архитектурой монументальной живописи) скульптуры и прикладных искусств.

Необходимо, наконец, создать под Москвой Музей древнерусской архитектуры, а те памятники, которые невозможно или нежелательно вывозить сюда — превращать в музейные объекты на местах.

Но самое главное — это создать чёткие, не позволяющие различных толкований и не оставляющие у нарушителей их надежды на безнаказанность, законы по охране памятников, и поставить на страже их авторитетные и внушающие к себе уважение органы власти.

Промедление в этом будет причиною гибели не только ряда начатых разрушением ценнейших памятников, которые ещё возможно и нужно спасти (б. Сийский монастырь, собор в Холмогорах, церковь в В. Матигорах, Гостиный Двор в Архангельске, ряд не состоящих на учёте, в силу своих поздних дат, но ценнейших по своей архитектуре крестьянских изб и хозяйственных построек Севера и др.), но и многих памятников, которые в настоящее время ещё стоят нетронутыми.

ХII.1939 г. - I.1940 г. /арх. Максимов/.

(ГНИМА, Ф.32, Оп.1, Д.5).

Вам может также понравиться...

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

3 × один =