Холмогорские мастера (Статья из газеты «Известия» от 1938 года № 285)

Вдоль берега Северной Двины, в нескольких часах езды от Архангельска, раскинулись деревянные дома с маленькими окошками мезонинов. Это Холмогоры. Напротив, на правом берегу реки-Куростров, где стоит село Ломоносово.

Прежде село называлось Денисовкой. Многое ли изменилось с той поры, когда здесь жил Михайло Васильевич? Старожилы уверяют, что за два века пейзаж почти не изменился. Пожалуй, избы стояли тогда попроще, победней тех двухэтажных деревянных домиков, какие понастроили праправнуки Ломоносова. Школьники показывают место, где по преданиям стояла изба великого ученого и поэта. Здесь теперь выстроен клуб. Хочется поверить, что возле величественного тополя над неторопливой рекой, несущей свои воды в Белое море, действительно стояла рубленая хата Ломоносова, мечтавшего о тех временах, когда русский человек покорит могучую силу Севера. Знаменательно, что как-раз возле села Ломоносова опустились в прошлом году самолеты советской экспедиции, покорившей Северный полюс.

На пригорке, в стороне от единственной улицы, возвышается трехэтажное здание с широким приветливым крыльцом. Сюда часто наведываются охотники-поморы. Они приносят клыки моржа, найденные в тундре, бивни мамонта. Пожелтевшие осколки твердой, как кремень, кости принимает Василий Сергеевич Кочерин. Орудуя пилой и долотом, приготовляет он костяные болванки: цилиндрические для статуэток, продолговатые для ножей, мундштуков, трубок, маленькие плоские пластинки для книжных закладок и резных брошей.

Первые сведения о холмогорской резьбе встречаются в документах XVI века, и с той поры за три столетия первоначальный процесс подготовки материала сохранился во всей своей патриархальной первобытности. Так же, как и ныне здравствующий Василий Сергеевич Кочерин, пилой и долотом, вручную, «на-глазок», никогда не ошибаясь, резали и пилили желтоватые бивни мамонта и белые клыки моржа мастера времен Ивана Грозного и Алексея Михайловича. До наших дней сохранилось многое и в стиле самой резьбы, не выветрился за триста лет аромат художественной самобытности в изделиях холмогорских резчиков по кости.

Древнее это искусство переживало периоды расцвета и упадка. Временами оно казалось совсем заглохшим, мастера умирали, не оставляя наследников, заказчики забывали путь на Куростров. Исчезали с рынка ажурные ларцы, олени, медведи, несущиеся в тундре нарты, засыпанные снегом ненецкие чумы. Потом, точно после долгой зимней спячки, оживало косторезное искусство, и снова холмогорские мастера поражали знатоков и ценителей одухотворённым рисунком, виртуозной резьбой.

По преданию, первым человеком, задумавшимся над организацией одиночек-резчиков в артель был зять Ломоносова Евсей Головин. Что предпринял он для этой цели и каковы были результаты его деятельности, нам недо наших, известно. Однако же вплоть до наш их. советских дней все попытки объединить холмогорских мастеров, обеспечить их постоянными заказами, помочь им совершенствовать свои изделия оставались безрезультатными.

В 1885 г. архангельский губернатор распорядился открыть школу резьбы в Ломоносове. Это начинание сразу же обрекли на провал, не отпустив для школы средств. Пробовали в 1900 г. открыть при сельской начальной школе класс резьбы, но и эта скромная затея не доведена была до конца.

Замечательные ломоносовские мастера Заозерский, Лопаткин, Шубный, Перепелкин не «обрастали» учениками, работали разобщенно, целиком предоставленные произволу заказчиков. Если в лучшие времена в Холмогорах и в Ломоносове насчитывалось 15 — 20 мастеров, то незадолго до революции в Холмогорах не было уже ни одного, а в Ломоносове оставалось только три мастера.

Один из них Василий Петрович Гурьев, очень одаренный и вдумчивый мастер, стал обучать учеников школы, в 1931 г.

На этот раз за дело взялись всерьез. Искусство резьбы по кости вступило в новый, советский период своего расцвета. Трехгодичная ломоносовская школа резчиков по кости выпустила уже полсотни мастеров, объединившихся в артель.

В первом этаже здания холмогорской школы резчиков расположены мастерские артели, классы разместились в остальных двух этажах. Окончив школу, молодежь переходит в первый этаж и усаживается за стол, снабженный деревянными верстаками, получившими название «холмогорских столбиков». Пользуясь несложным набором миниатюрных напильников. лобзиков и стамесок, молодые мастера принимаются за резьбу.

Костяная болванка, приготовленная Кочериным, подвергается сперва терпужению при помощи напильника. Затем на поверхность отшлифованной кости наносится карандашом рисунок. Обычно мастер рисует «из головы», лишь в редких случаях прибегая к копированию. Рисунок покрывается светлым лаком. Теперь можно начинать резьбу. В зависимости от характера изготовляемой вещи мастер пользуется то лобзиком для сквозного прорезания кости, то «клепичками» для скульптурной обраи рельефных изображений. Маленькие, точно игрушечные инструменты снимают тончайшую костяную стружку, пропиливают едва приметные отверстия. Плоский рисунок оживает, контуры изображения становятся все отчетливее и осколок-мамонтового бивня превращается то в северного оленя, скачущего среди елей, то в белого медведя, грозно привставшего на задние лапы, либо в охотника-ненца, стреляющего из ружья.

Нам довелось познакомиться с последними работами школьников-выпускников и мастеров артели. Советское поколение холмогорских, вернее сказать ломоносовских, резчиков по кости бережно хранит традиции лучших мастеров древнего косторезного искусства. Произведения юных питомцев ломоносовской школы отличаются той же свежестью художественного восприятия и образностью, какие создали некогда славу холмогорским мастерам. Талантливые молодые мастера Миша Христофоров, Устя Крепицина, братья Измайловы создали уже немало произведений, не уступающих лучшим изделиям старых мастеров.

Молодые мастера работают сейчас над экспонатами для Нью-Йоркской выставки. На Парижской выставке они выступили с большим и вполне заслуженным успехом. Все шесть мастеров, выставивших свои произведения, получили премии. Ломоносовцы надеются, что и на предстоящей Нью-Йоркской выставке их произведения не окажутся незамеченными.

Московский институт художественной промышленности присылает в Ломоносово модели. К сожалению, не всегда они бывают достаточно осмысленны. Вот к примеру рекомендует институт северным нашим мастерам новую модель статуэтку узбечки с виноградной лозой. До сих пор мастера создавали свои произведения главным образом с натуры. Стоит ли толкать их на скользкий путь слепого копирования? Не лучше ли было бы помочь им в разработке сюжетов более близких, связанных с окружающей действительностью?

Холмогорские мастера стремятся расширить сюжетные рамки, унаследованные от старых мастеров. Сохраняя свою стилевую манеру, они стараются овладеть советской темой. Вот тут и нужна вдумчивая и квалифицированная помощь наших скульпторов и художников.

И. ОСИПОВ.