Книгописная школа Афанасия Холмогорского (Из книги М.В. Кукушкиной «Монастырские библиотеки Русского Севера: очерки по истории книжной культуры XVI–XVII вв. 1977 г.)

Значительная роль в истории развития рукописного дела и книжной культуры на Русском Севере в конце XVII в. принадлежит Афанасию — первому архиепископу Холмогорской и Важеской архиепископии, основанной в марте 1682 г.

Афанасий был человеком выдающихся способностей, широко образованным, хотя он и не прошел систематического курса обучения. Судя по его библиотеке, он владел латинским, греческим и немецким языками. Библиотека свидетельствует также, что интересы Афанасия не ограничивались вопросами религии и богословия: среди книг, принадлежавших ему, много медицинских, исторических, а также по географии, космографии, военному искусству. Главный биограф Афанасия В. М. Верюжский говорит о технических познаниях архиепископа и его интересе к архитектуре. Афанасий был церковным деятелем, шедшим в ногу с великим преобразователем начала века, и не случайно Петр считал его образцом. архиепископа для приморской епархии, какой была Холмогорская.

Собирание, хранение и переписку книг в монастырях вверенной ему епархии Афанасий считал крайне важным делом. В «Окружном послании к пастве» 1698 г., облекая эту мысль в религиозную форму, он писал: «Аз же глаголю: яко мне книгохранение есть Иисус Христос, его же преслушати есть явственная погибель. Невредимое мне есть книгохранилище крест его, и смерть, и воскресение его, и вера».

Понимая и высоко оценивая значение архивных документов для истории, Афанасий устроил помещение для архива в колокольне воздвигнутого им каменного Холмогорского собора, где по его приказу собирались все документы по управлению епархией.

Он был основателем библиотеки при архиерейском доме, причем книги начал собирать еще до того, как стал архиепископом.

Библиотека Афанасия — свидетельство большого уважения и любви ее владельца к книге. По описи, которая была составлена сразу же после смерти Афанасия, в 1702 г., в библиотеке упомянуто 270 названий книг, или до 490 отдельных томов. Почти половина книг — 235 единиц — рукописные, а из печатных много иностранных. Через 175 лет А. Е. Викторову, который обследовал собрание рукописей Архангельской духовной семинарии, куда поступила в 70-х годах XVIII в. архиерейская библиотека, удалось установить всего 49 рукописных книг, принадлежавших Афанасию, т. е. около пятой части его бывшей библиотеки.

Из просмотренных нами 110 рукописей Семинарской библиотеки и из некоторых других собраний БАН выявлено 57 рукописей, которые имеют либо записи о принадлежности книги Афанасию Холмогорскому, либо указание в предисловии к тексту рукописи, что она «списана его архиерейским келейным иждивением». Однако это лишь формальный признак: палеографические данные позволяют отнести к архиерейской библиотеке, создавшейся при Афанасии, большинство из просмотренных рукописей. Отдельные рукописи Афанасия имеются также в разных собраниях и архивах Ленинграда и Москвы.

Наиболее распространенная запись о принадлежности книги Афанасию гласит: «Сия книга… просвященного Афанасия архиепископа Колмогорскаго и Важескаго келейная». Такая запись делалась рукой писца, но в шести случаях запись сделана рукой самого Афанасия, например: «Сия книга Антония Сийскаго чюд: житие со службою Афанасия архиепископа Колмогорскаго келейная» или «Сия книга Патерик соловецких чюдотворцов архиепископа Афанасия Колмогорскаго келейная», наконец, другой вид записи самого Афанасия: «Сия книга, глаголемая о тайнах церковных смиренного Афанасия архиепископа Колмогорскаго келейная, писана на Москве 193 года» (рис. 38). Помимо почерка Афанасия атрибуцией его автографа является вольное, вернее, укороченное наименование титула в записи или добавление эпитета «смиреннаго», что мог позволить себе только сам архиепископ, который всегда делал запись на первом листе.

Афанасий был автором ряда сочинений богословско-полемического характера, направленных против раскола: «Увет духовный» 1682 г., «Книга о пресуществлении» 1688 г. и «Щит веры» 1690 г., а также богословское произведение «Шестоднев». Афанасию принадлежат и ученые труды светского характера: «Описание трех путей из России в Швецию», составленное, видимо, по желанию царя в марте 1701 г., а также «Сочиненный реестр из дохтурских наук… которыя суть человеческим немощам прилично давать лекарства, и те лекарства к какой причине быти прилежать.иначе говоря, Лечебник. Перу Афанасия принадлежит также упомянутое выше «Окружное послание к пастве».

Среди рукописей Б АН имеется черновой автограф Афанасия «Книги о пресуществлении», или «Книги православного исповедания» (Арханг. С 170). Рукопись в 4°, 120 л., написана скорописью. Почерк рукописи сходен с почерком приписки на рукописи из Соловецкого собрания ГПБ: «Афанасий, архиеп. Колмогорский и Важеокий свидетельствовал сию св. книгу и ради подлиннаго уверения подписах своею рукою в лето мироздания 7191, воплощения же божия слова 1683, месяца иуниа в 24 день, присутствующу нам во обители великих чюдотворцов Зосимы и Савватия Соловецких». На рукописи БАН (Арханг. С 165) «О различных литургиях» к записи писца о принадлежности книги архиепископу Холмогорскому и Важескому и о месте ее переписки рукой самого Афанасия дописана фраза, разъясняющая цель снятия копии: «ради знания латинския бредни». Обширные приписки на многих рукописях, иногда в виде предисловия, составляют палеографическую особенность книг, созданных по повелению Афанасия. Из 57 рукописей, выявленных нами, в 27 имеются сведения о месте или времени переписки книги, весьма часто о ее протографе.

Афанасий был увлеченным книжником, потому, бывая в монастырях, он тщательно знакомился с монастырской книгохранительной казной. В Соловецкий и Сийский монастыри, где было особенно много книжных редкостей, часто шли грамоты Афанасия с запросами прислать ему ту или иную книгу для переписки и прочтения. Переписка рукописей велась писцами по непосредственному указанию Афанасия. Из 26 книг с приписками три были переписаны до вступления Афанасия на Холмогорскую и Важескую епископию в Сийском (1658 г.), Савва-Старожевском (1674 г.) и Соловецком (1679 г.) монастырях, 12 книг — в «престольном граде Колмогорах», рукопись «Стезя животная» (Арханг. С 160) «списана в походе великого государя у града Архангельска в 200 году»; «Новый и старый календарь течений небесных на лето господне 1689» (Арханг. С 228) — у двинского воеводы А. А. Матвеева с печатного экземпляра, шесть книг переписано в Москве.

Из рукописей, созданных в Москве, две книги: «Воумление от архиерея чиннаго служения божественныя литургии» (Арханг. С 164) и «Катихизис» Симеона Полоцкого (Арханг. С 167) — написаны в 1685 г. «во чреде священнослужения» Афанасия в Москве. Последняя рукопись «списана печатного двора у справщика монаха Силвестра Медведева». Три книги переписаны в Новоспасском монастыре у архимандрита Игнатия Корсакова. Две из них — «Слово на латинов и лютеров» 1684 г. (Арханг. С 202) и «Слово православному воинству» 1687 г. (Арханг. С 201) — являются сочинениями самого Игнатия Корсакова. Третья рукопись — «О различных литургиях» 1689 г. (Арханг. С 165) — была переписана с оригинала, принадлежащего Игнатию. Наконец, последняя из имеющих приписку московских рукописей написана в 1698 г. Эта Служба иконе Грузинской божьей матери (Арханг. С 117), как сказано в предисловии, «первонаписанная торжественная служба вся, и канон в речениях. .. сочинися трудом царственныя московския типографии смотрителя и еллиногреческия школы учителя Феодора Поликарпова».

Рукопись «Просветителя» Иосифа Полоцкого (Арханг. С 163) была списана с книги, присланной из «книгохранильни» Соловецкого монастыря. В грамоте Афанасия от августа 1695 г. говорилось об отсылке в соловецкое книгохранилище трех книг, взятых оттуда Афанасием для переписки. Это были рукописи «Книга на латины о крещении», «Книга ветхаго закона и новыя благодати… на люторы на многия их ереси», «История Иудейской войны» Иосифа Флавия.

В Сийский монастырь за книгами Афанасий обращался неоднократно. В 1692 г. он просил прислать «Никоновские великие правила и послания» и печатную книгу — Историю о Святозерском монастыре, а в 1694 г. — книгу «Збитень» «ради посмотрения обретающихся в ней вещей». Будучи в декабре 1694 г. в Сийском монастыре, он взял из монастырской библиотеки «ради прочитания и преписания» четыре книги: 1) «Апокалипсис толковый купно з житием св. Григории епископа Амиритского»; 2) «Книгу Иосифа Маттафиева»; 3) «Книгу Григория Синаита, в ней же повествование и о седми отроцех Ефесских»; 4) «Книгу Феодора нарицаемого Авукара епископа Карийскаго». В тот же приезд в Сийский монастырь Афанасий взял четыре книги и из келейной библиотеки архимандрита Никодима. О двух из них — Чудесах богородицы и «Великом зерцале» — говорилось выше. Две другие были рукописи «Диоптра, или Зерцало» и «Плач о преставлении царя и вел. князя Алексиа Михайловича». В следующий приезд в январе 1695 г. в связи с похоронами патриаршего казначея Паисия (бывшего сийского старца) Афанасий взял из монастырской книгохранительницы три книги Максима Грека «ради прочитания».

В конце 1695 г. по грамоте Афанасия, адресованной в Сийский монастырь, оттуда в Холмогоры был прислан Хронограф «ради прочитания и преписания». Это была рукопись (Арханг. Д 425), на которой имеется запись, что данная книга Сийского монастыря в 204 г. по указу Афанасия «вынута из монастырской же старой книги, глаголемой Хронограф, и в сей переплет вновь переплетена его архиерейским иждивением и милостивым снисканием». С этой рукописи для архиерейской библиотеки был сделан список, который тоже находится в Архангельском собрании (Арханг. Д 424). По повелению Афанасия в 1698 г. «написася» «Хроника» Мартина Бельского (Арханг. С 135) «его архиерейским келейным иждивением ради ведения» с книги Паисия, казначея московского патриарха.

В Двинском летописце встречаются сведения о создании списка в 1697 г. по приказу Афанасия с орнаментированного Евангелия Чудова монастыря. Афанасий приказал взять оттуда «большое и первое лучшее Евангелие и с того все сознаменить и срисовать приказал слово в слово, чтобы без погрешения и мерою во всем таково ж было бы, против которого и учинено тако, за что милостивное слово с благословением получено и с того рисунка и отдано делать иноземцу».

Как большой ценитель и знаток рукописной книги, Афанасий сочетал в себе черты опытного палеографа и текстолога: он не только умел отличить старший список от более позднего (об этом свидетельствует вышеприведенная собственноручная запись на рукописи Соловецкого монастыря ГПБ, Сол. 168/478), но и понимал значение более древнего и исправного текста.

В ряде предисловий, приписанных к основному тексту памятника, особо отмечается, что список сделан с «первообразныя первопреведенныя с греческаго диалекта» или «с первообразно преведенныя из еллинскаго диалекта на славенский рукою самого преводителя писанныя книги».

Все упомянутые рукописи с приписками из библиотеки Афанасия, как отмечает и В. М. Верюжский, содержат списки лишь с подлинников или выверенных текстов. В случае отсутствия подлинника для сверки текста некоторые книги, например «Воумление от архиерея» (Арханг. С 193) или «Диалоги» братьев Лихудов (Арханг. С 175), Афанасий возил в 1697 г. в Москву, где они были «прочтены и справлены с подлинною книгою».26 Какое значение в интересах будущих читателей Афанасий придавал исправному тексту, видно из его грамоты в Сийский монастырь от 22 октября 1692 г. Афанасий пишет, что в Сийском монастыре имеется книга — Житие Феодора Эдесского, с которой был сделан список, находящийся в архиерейской библиотеке, однако копия «неисправна, и два листа, написанных в ней, за небрежением из тоя книги утеряны, и сего ради имамы потребу оную преписанную нашу книгу справить с книгою исправною, дабы тая книга истиною и благоплодием духовным, иже имеет в себе, сняла и просвещала чтущих сердца без затмения» и не приводила бы и «малою неисправою» читателей в сомнение.

В рамках данной главы нет возможности исследовать, насколько основательно Афанасий позволял себе иногда вмешиваться в текст памятника с целью достижения его исправности. Получив в 1695 г. из Сийского монастыря запрошенный им Хронограф (Арханг. Д 425), он писал, что, прочтя рукопись, «обретохом в ней великую неисправу, еже внесены в ту книгу статьи прибылыя, которым быти в ней неприлично». По его повелению статьи эти были вынуты из Хронографа и объединены в особый переплет «в пеструю бумагу». Одновременно Афанасий распорядился, чтобы рукопись Хронографа, поскольку «уже переплетати ея невозможно, за малость ноль к письму», никому для переписки не выдавать. В случае же надобности в тексте памятника использовать список, который изготовлен специально «ради требующих списателей в потомное время».

В другой раз он просит прислать из Сийского монастыря Хронограф и Степенную книгу, которые «справнее всех», желая имеющиеся в его библиотеке списки этих книг «засвидетельствовать со иными книгами ради правости». Присланную же оттуда книгу Пророчества «для свидетельства со обретающеюся» в архиерейской библиотеке Афанасий отправляет назад, ибо она оказалась «в речениях зело неисправна и конечно опислива».

Уже из этих цитат видно, какое значение придавал Афанасий текстологической и орфографической точности текста. В записях на рукописях или в предисловиях к тексту имеются и другие указания палеографического характера о требованиях, предъявляемых Афанасием к писцам при переписке рукописей. В предисловии к тексту Службы иконе Грузинской божьей матери Федора Поликарпова (Арханг. С 117), например, особо отмечается, что «в речениях и в проописании орфографии, яже имаше неслично и погрешително исправися лучшим грамматическим исправлением, елико возможно».

Требование четкого письма, раздельного написания слов, строгого соблюдения правил орфографии содержится также во втором предисловии к тексту книги Константина Арменопула «Епитоми священных и божественных правил» в переводе Епифания Славинецкого. В БАН имеются два списка этого памятника, переписанные в Холмогорах «трудолюбным тщанием и всеусердным желанием» архиепископа Афанасия и положенные в «его архиерейской келейной казне». Один список находится сейчас среди рукописей Архангельского древнехранилища, а раньше принадлежал Сийскому монастырю (Арханг. Д 434). Он написан в 1688 г. «в 7 лето архиерейства» Афанасия, другой список из собрания Ф. А. Толстого (16.4.3) написан в 1687 г. «в 5 лето архиерейства». В обеих рукописях имеются второе предисловие и оглавление ко всей рукописи, в конце оглавления приписка: «В первообразнопреведеной же книге, писанной рукой феолога иеромонаха Епифания, сих вышереченных оглавлений не бе написано». Таким образом, по повелению Афанасия в Холмогорах с оригинала, видимо присланного специально для этой цели из Москвы, было сделано несколько списков.

В предисловии к рукописи 16.4.3 сказано, что она написана «второе в дому всемилостиваго Спаса и в его архиерейском на Колмогорах», а в списке Арханг. Д 434— «третие». Первый список, сделанный в 1686 г. в «4 лето архиерейства его», находится сейчас в Москве. В 1691 г. этой книгой Афанасий «благословил стольного града Колмогор и двинского воеводу» А. А. Матвеева. Списки сделаны, судя по почерку, одним лицом, вероятно, последовательно через год, ибо по формату книга эта в десть, 722 л., почерк мелкий, убористый. Переписка книги потребовала от писца упорного и кропотливого труда. С точки зрения палеографической для рукописной школы Афанасия примечателен и другой факт. Нужные для его библиотеки тексты не просто копировались: текст их изучался предварительно, вероятно самим архиепископом, и к нему составлялось оглавление. Оглавление как дополнение к авторской части памятника и предисловие или приписка с указанием сведений о времени и месте написания имеются в большинстве рукописей из библиотеки Афанасия.

В предисловии к «Правилам» Константина Арменопула наставления будущим переписчикам выражены в наиболее конкретной форме, позволяющей составить представление о характерных особенностях письма холмогорской школы при Афанасии: «Хотяй же преписывати… (рукопись,— М . К .) да потщится все всячески внятно писали, речения по речением, и орфографию хранили по писанному неизменно, и частей слова с частми не слияти, ниже речений двосложных и тресложных разсецати (яко навыкоша неискуснии), и ни в чем изменяти, ниже самомненно, паче же растленно дерзати речения в чесом исправляти, да не како, изгубив разум писанных явленно погрешить истины».

Бережное отношение к оригиналу при переписке рукописей было основным требованием. Вместе с тем для Афанасия, как религиозного деятеля, рукописи имели практическое значение, они были источником знания наряду с печатными книгами, их активно читали, поэтому четкость письма и орфографическая точность должны были сделать текст более доступным.

Каким образом выполнялся процесс переписки рукописей, кто были писцы и была ли при архиерейском доме в Холмогорах специальная мастерская, объединявшая профессионалов-переписчиков? Последний вопрос возникает уже при беглом взгляде на внешний вид рукописей из библиотеки Афанасия, необычайно похожих одна на другую по переплету, орнаменту, расположению текста на листе. Однако более тщательное палеографическое изучение рукописей позволяет выделить из внешней схожести индивидуальные особенности каждой книги.

В библиотеке Афанасия преобладали два типа переплетов для рукописей, по формату разделявшихся в лист и в четверку. Рукописей меньшего формата, созданных при Афанасии, в библиотеке нет. Переплет более дорогой — доски в коричневой коже с тиснением золотом. Из всех упомянутых нами рукописей, изготовленных по повелению Афанасия в конце XVII в., нам не встретилось ни одной, рисунок тиснения которой на переплете полностью повторял бы другой. В рисунке тиснения преобладают средники в виде ромба или картуша с растительными и геометрическими переплетениями, лилия в круге или овале, иногда в сочетании с рисунками от ролевой накатки или мелких басм в виде розеток, но чаще на гладкой, хорошо выделанной поверхности коричневой кожи. В случае совпадения в рукописях рисунка тиснения на верхней крышке переплеты все-таки различаются рисунками на нижнем поле, где часто средники заменены орнаментом в виде геометрических или растительных пересечений по всему полю.

Деревянные переплеты закрываются с помощью двух металлических застежек (рис. 39).

Другой вид переплета — картон, оклеенный пестрой («мраморной») бумагой красно-желто-голубого тонов. Такие переплеты, в частности, сделаны на рукописях, написанных в Москве, в Новоспасском монастыре, у архимандрита Игнатия Корсакова, на Двине, у стольника А. А. Матвеева, и у многих других, написанных в Холмогорах. Сохранившиеся документы подтверждают, что рукописи «одевались» в переплет из пестрой бумаги по повелению Афанасия. Выше цитировалась его грамота о переплете в «пеструю бумагу» изъятых из Хронографа статей. Так же была переплетена «в бумаге пестрой чинно» 35 рукопись, взятая Афанасием для переписки у холмогорского воеводы Ф. М. Апраксина. Примечательно, что позднее, в XVIII в., такое же сочетание красок для переплета использовалось в Академической библиотеке, но их тональность на переплете более яркая.

В 19 книгах из библиотеки Афанасия на внутренней стороне крышек переплета или первых листах сделана латинская помета « Defun.», только на одной рукописи (Арханг. С 187) она уточняется: «Defuncti praedecessoris», что означает «умершего предшественника». Судя по тому, что помета эта имеется и на книгах, которые были написаны по повелению Афанасия (причем все пометы сделаны, видимо, одним и тем же почерком), они принадлежали одному из последующих архиепископов — владельцев архиерейской библиотеки. На всех рукописях Афанасия перед началом текста есть и другая помета: «От библиотеки архиерейские Холмогорския», рядом номер, вновь написанный, вместо старого стертого. На рукописях, принадлежавших Афанасию, имеются номера со значительными пропусками в цифровой последовательности от однозначных до номера 911. Помета эта сделана почерком первой половины XVIII в., она же имеется на печатных русских и иностранных книгах, принадлежавших ранее той же библиотеке и поступивших в ВАН из Архангельска в 1966 г. Видимо, проставление новых номеров произошло при слиянии в едином хранении двух холмогорских библиотек — архиерейской и семинарской.

Проводя палеографический анализ рукописей из библиотеки Афанасия, остановимся на бумаге. В просмотренных нами рукописях употреблялась одного сорта бумага — так называемая александрийская: тряпичная бумага, хорошей выделки, голландского и немецкого производства, о чем свидетельствуют филиграни: амстердамский герб, seven provinces, голова шута. По всей вероятности, холмогорский архиерейский дом, как и монастыри, закупал бумагу через своих поставщиков главным образом в Москве.

По типу письма исследуемые нами рукописи можно разделить на две почти равные группы: написанные полууставом и скорописью. В некоторых рукописях тексты, написанные полууставом и скорописью, чередуются. Можно предполагать, что при написании рукописей тип письма определялся в основном содержанием памятника, его целевым назначением. Книги, которые нужны были для повседневной службы или чтения, русские жития, а также богословские трактаты отцов церкви и современных проповедников, обосновывающие истинность православия, писались, как правило, полууставом. Это жития со службами Антония Сийского, Артемия Веркольского, Варлаама Пинежского, Житие Варлаама Хутынского, «О различных литургиях и о уставе и чине вечери», «Слово на боготелесный гроб» Дамаскина Студина, «Слова и главизны» Симеона Нового Богослова, «Толкование на литургию» Германа, патриарха Константинопольского, в переводе монаха Евфимия, «Слово православному воинству» Игнатия Корсакова, «Окружное послание к пастве» Афанасия Холмогорского, Слова и поучения Нила Сорского, Служба иконе Грузинской божьей матери и др.

Рукописи, написанные скорописью, — это прежде всего книги, наиболее объемные по формату и листажу, следовательно, более трудоемкие по письму. Такие книги предназначались для келейного чтения образованных монахов. Скорописью написаны хронографы, хроники, исторические сборники, Степенные книги, «Правила» Константина Арменопула, «Диалоги» братьев Лихудов, «Стезя животная» Федора Злобина, «Катихизис» Симеона Полоцкого и др.

Однако четко разделить рукописи, написанные полууставом и скорописью, в зависимости от содержания невозможно. В ряде случаев выбор типа письма был случайным, зависел от срока, который был определен для написания рукописи, и умения, т. е. «квалификации», писца. Например, Православное исповедание веры в библиотеке Афанасия имеется в двух списках: один написан полууставом, другой — скорописью. Скорописью же написаны сравнительно небольшая по объему рукопись «Августина учителя книга о видении Христа или о слове бога», а также «Воумление от архиерея чинному служению божественной литургии», «Изложение известно против лютеран и латинян», «Собеседование о разных богословских предметах в 42 главах» Феодора Авукара и т. д.

Как скорописные, так и полууставные почерки в рукописях Афанасия крайне разнообразны: вероятно, в написании книг принимало участие большое число писцов. Для наглядности и большей убедительности анализа мы составили таблицу написания отдельных букв по трем группам скорописных почерков и одной полууставной (рис. 40).

Почти все почерки в рукописях Афанасия, написанных полууставом, можно охарактеризовать двумя чертами: с одной стороны, близость к старопечатному шрифту, с другой — использование отдельных скорописных букв, что хорошо прослеживается в таблице. Например, в отдельных словах употребляются скорописные по виду буквы «б», «в», «е», «х»; буквы «ж», «н», «с», «щ» с росчерками. Используются также скорописные выносные буквы: «г», «з», «н», «т». Все это сближает полуустав в рукописях Афанасия со скорописью и отличает его от классического полуустава более ранних веков.

I группа скорописных почерков представлена почерками трех рукописей БАН (Арханг. С 134, 201, 228). Эти рукописи написаны либо одним писцом, либо писцами с очень схожими почерками. Число рукописей, написанных таким почерком, можно было бы и увеличить. На многих рукописях подобным почерком сделаны приведенные выше приписки о времени и месте написания рукописи. По внешнему виду это крупная полууставная скоропись с наклоном влево и с заостренными углами таких букв, как «д», «л», «м», «ѵ», которые и создают общее впечатление остроконечной скорописи. Это впечатление дополняется написанием букв, состоящих из нескольких линий: «г», «и», «к», «н», «п», «т», «ц», «ъ», «ы», очень узких, как бы сжатых с боков и несколько изогнутых влево. Написание некоторых из этих букв близко к полууставным, так же как и букв «а», «б», «в», «е», «з», «о», «р», «с», «у», «х», «со». Росчерки, характерные для скорописи конца XVII в., употребляются только в буквах «ж», «с»; выносных букв очень мало: «д», «м», «р», «х». Все буквы пишутся раздельно. Такую скоропись при беглом взгляде легко спутать с полууставом.

II группа скорописных почерков (Арханг. Д 434, 16.4.3) — это четкая, с раздельным написанием букв, но более мелкая скоропись, близкая к полууставу (рис. 41, а ) . В ней большое количество выносных букв: «ж», «з», «л», «м», «с», «т», «х», буквы более округленные; общее впечатление от почерка создает сочетание жирных с нажимом линий с волокнистыми хвостиками в буквах «д», «ж», «щ» и у некоторых выносных. Из букв своим сложным написанием особо выделяются «ч», «я».

К III группе можно отнести абсолютное большинство рукописей, написанных скорописью (см., например, Арханг. С 122, 174; рис. 41, б), ибо представленные в этой группе почерки весьма разнообразны и их объединяет большое число росчерков. Эта скоропись близка к скорописи документальной, но в рукописях Афанасия она четкая, с раздельным написанием слов и букв, почти без выносных. В таблице показано, как разнообразно и сложно графическое написание отдельных букв такой скорописи.

По внешнему виду текст в рукописях, написанных по повелению Афанасия, примечателен красками благодаря густому черному цвету чернил и яркой киновари, используемой постоянно в заголовках и в инициалах. Значительная часть заголовков в рукописях написана вязью разных видов. Текст аккуратно размещается на страницах с широкими полями справа.

Остановимся на художественном оформлении рукописей Афанасия. Оно имеет свои характерные особенности, свидетельствующие о вкусе заказчика и о традициях времени. Среди рукописей мало лицевых. В настоящее время нам известно два списка одного и того же памятника, в которых перед началом текста имеется миниатюра, одинаковая по композиции и содержанию, но различающаяся в деталях. Это ярусное изображение двух вселенских соборов: 12 святых апостолов в центре с «богобратом» Иаковом (вверху листа) и первого Никейского собора 318 г. (внизу листа) в рукописях «Правила» Константина Арменопула (16.4.3 и Арханг. Д 434).

В рукописи 16.4.3, которая является вторым списком с оригинала, хранящегося в ЦГАДА (ф. 181, оп. 20, № 289/668), краски богаче, использовано золото, глубже дана перспектива; лучше выписаны детали. В этой миниатюре имеется погрудное изображение Христа, изливающего свет на апостолов, которое отсутствует в рукописи Арханг. Д 434. Никейский собор дан на фоне шести церковных куполов, в рукописи же Архапг. Д 434 всего три купола, меньше число лиц па соборе в Никее, изображенных стоящими во втором ряду.

В рукописи 16.4.3 перед началом первых трех глав нарисованы заставки, выполненные в стиле севернорусского орнамента, с тонким сочетанием красок и золота в растительных плетениях. Как нам удалось установить, рисунок орнамента в двух первых заставках заимствован из изданий Московского печатного двора, которые выходили в свет в течение 1678—1694 гг.37 Такие заставки в рукописях архиерейской библиотеки встречаются преимущественно в книгах большого формата (в 1°), поэтому их немного.

В некоторых рукописях (Арханг. С 126) заставки сделаны чернилами, по-видимому, писцом, переписывавшим текст.

Более характерным украшением для рукописей Афанасия являются гравированные на меди заставки-рамки, которые стали употребляться в конце XVII—начале XVIII в. в качестве начальных листов к тексту. А. И. Соболевский предполагает, что они продавались в Москве и стоили недорого. Писцы вписывали в рамку гравюры нужный текст, и орнаментированный начальный лист был готов. Это вполне подтверждается рукописями из библиотеки Афанасия, в которых использовано более 12 различных видов орнаментированных гравюр, различающихся сюжетно или в деталях: Иисус Христос, его рождество, воскресение, вознесение, явление народу, рождество богородицы, Иоанн Златоуст, св. Николай. Все эти рамки-заставки типа фронтисписа в печатной книге использовались для рукописей в 4°. В одной рукописи (Арханг. С 115) рядом с рамкой подпись «Василий», т. е. Василий Андреев, который, по мнению А. И. Соболевского, являлся единственным гравером этих заставок.

На рукописях в лист встречается всего одна гравированная рамка с изображением Христа. В сборнике житий, слов и поучений (Арханг. С 158, л. 6) в качестве заставки использована гравированная рамка Сийских святцев.41 В двух других сборниках (Арханг. С 174 и 182) — гравированные на дереве заставки Московского печатного двора. Во многих рукописях заставок нет, но для них оставлено место. Наконец, в рукописях светского содержания вообще отсутствуют художественные украшения, кроме киноварных инициалов.

Палеографические особенности рукописей, созданных в Холмогорах в конце XVII в., позволяют сделать определенный вывод о сложившейся там школе книгописания. Традиции этой школы прослеживаются в методике отбора протографа для снятия списка, в характере письма, внешнем виде рукописи, в ее художественном оформлении.

Вернемся к поставленному выше вопросу: кто были писцы и как было организовано рукописное дело в Холмогорской епархии при первом ее архиепископе? Приходится начать с оговорки, что скудость сохранившихся и выявленных источников позволяет делать предположения, основанные лишь на палеографических наблюдениях и косвенных данных. Приписки на рукописях свидетельствуют, что каждая книга переписывалась при непосредственном участии Афанасия, которое проявлялось в его распоряжениях и наблюдении за работой. Несмотря на большое число приписок, в которых подробно указываются место, время, имя автора памятника или составителя сборника, имя переводчика (неоднократно упоминаются Епифаний Славинецкий и монах Евфимий), в приписках совершенно отсутствуют имена писцов, написавших рукопись. Вместе с тем в предисловиях, написанных вновь к тексту памятника, постоянно подчеркивается, что список сделан «по благословению» Афанасия, его «трудолюбным тщанием и всеусердным желанием». Возникает вопрос: не является ли умалчивание имени писца следствием того, что переписка большинства рукописей, особенно написанных скорописью в конце XVII в., стала обычным канцелярским делом, к которому привлекались прежде всего писцы, занимавшиеся текущим делопроизводством в архиерейском доме? Такое предположение объясняет ставшую трафаретной в приписках фразу: рукопись списана «в доме его архиерейском келейным его (Афанасия,— М . К .) иждивением». В списках «Правил» Константина Арменопула сказано, что книга писалась «в дому всемилостиваго Спаса и в его архиерейском». В списке рукописи «Зачинения святых апостолов» упомянут как место написания дом «всемилостиваго Спаса в полноту святыя Христовы церкве», т. е. Холмогорский Преображенский собор, в колокольне которого было книгохранилище и могли быть служки, занимавшиеся книгописанием. Тот факт, что к переписке рукописей привлекались служители архиерейского дома, ведавшие делопроизводством, подтверждается тождественностью ряда почерков в рукописях и в приходо-расходных книгах. Всего в доме Афанасия в 1697 г. насчитывался штат «домовых» в 103 человека, среди них были разные ремесленники: закройщики, конюхи, караульщики, часовых дел мастера, столяры, келейники и др.; сохранились списки, по которым они получали жалование, но в них нет упоминания о создателях рукописных книг. Видимо, переписка книг в архиерейском доме, как и в монастырях, поручалась не профессионалам-писцам, а искусным и грамотным служителям, скорее всего дьякам-делопроизводителям, которые занимались книгописанием, имея и другие обязанности.

Кнгигописная деятельность в архиерейском доме была поставлена на широкую ногу и велась более или менее регулярно. Судя по припискам, многие рукописи переписывали два раза, иногда восемь раз, а сочинения Германа патриарха Константинопольского «писася многократне» и, видимо, рассылались в разные монастыри.52 В архиерейском доме изредка осуществлялись и переводы. Так, Толкование на литургию Германа патриарха Константинопольского, как и некоторые другие памятники, был «первообразным первопреведенным с греческаго диалекта в престолнем граде Холмогорах». С греческого на славянский был также переведен Хронограф. Можно думать, что это был один из списков поздних греческих хроник

Вместе с тем у нас нет никаких сведений, которые позволили бы рассматривать работу писцов в архиерейском доме как деятельность постоянного производственного коллектива, объединенного характером труда и занимавшегося только созданием рукописных книг.

Правда, многие рукописи, особенно небольшие по формату сборники, написаны разными почерками, что показывает одновременность работы над книгой нескольких человек, которым раздавались для переписки отдельные тетради. Однако большие по формату и объему книги, как Хронограф, «Правила» Константина Арменопула, написаны в нескольких списках чаще всего одним красивым почерком; судя по датам, они писались последовательно одним и тем же писцом. Рукописи переписывались, как уже говорилось, не только в самом архиерейском доме в Холмогорах, но и в других местах: в Холмогорском соборе, в Москве, Архангельске и в монастырях. Выше говорилось, что в 1701 г. Афанасий потребовал, чтобы в Сийском монастыре известный нам писец Трофим Сергеев Кузнецов написал «книжным добрым ево письмом» книгу Иисуса Навина «про ево архиерейскую потребу». Следовательно, в архиерейском доме не оказалось даже писца, обладавшего нужным Афанасию каллиграфическим почерком. Термин «книгописная палата» в грамотах Афанасия не встречается; видимо, и особого помещения, предназначенного специально для переписки рукописей, в архиерейском доме, подробное описание которого сохранилось, не существовало.

Тем не менее в конце XVII в. при архиерейском доме в Холмогорах в результате предприимчивости большого любителя книги архиепископа Афанасия широко велась переписка рукописей с соблюдением необходимых правил в текстологии, письме и оформлении книги. Это позволяет утверждать, что там при Афанасии сложилось определенное направление в книгописании — школа, оказавшая в дальнейшем влияние на развитие севернорусской рукописной книжности в целом.