Деревянная скульптура Русского Севера

Экспозиция, свидетелями которой мы все являемся, задумывалась Министерством культуры Российской Федерации не только как подарок музею к 35-летию со дня его преобразования, но и как начало большой программы представления крупнейших музейных собраний российской провинции в Москве.

Евангелист Иоанн

Только благодаря самоотверженному труду коллектива Архангельского государственного музейного объединения «Художественная культура Русского Севера», Вельского краеведческого музея, Каргопольского музея-заповедника, Северодвинского музея истории города, Сольвычегодского историко-художественного музея, Шенкурского и Яренского музеев, пониманию и действенной поддержке администрации Архангельска и Архангельской области.

Сотрудничество музейных работников и реставраторов сложилось в 60-е годы и успешно продолжается в наши дни. Сотни ныне всемирно известных памятников русской культуры были спасены от разграбления только благодаря энтузиазму архангельских музейщиков и реставраторов ВХНРЦ, их беззаветному служению делу спасения русской культуры.

Современная реставрация представляет собой не только скорую помощь, оказанную на месте, но и целый комплекс профилактических мер, включающий в себя знания биологов, химиков, физиков, искусствоведов. Сохраняя верность традициям, они предпринимают новые усилия для повышения качества реставрационных процессов.

Особенно это касается памятников «бунташного» XVII века, времени, насыщенного войнами, городскими пожарами, восстаниями, расколом русской православной церкви.

Ангелы. Вторая половина XVIII — начало XIX в.

Искусствоведческая литература пока не располагает сведениями о возникновении и развитии целого ряда имевших широкую известность в XVII веке центров деревянной скульптуры. Авторство большинства произведений не установлено.

Это и широко известные периоды обострения борьбы русской православной церкви с католическим влиянием — «латинянством», эпопея раскола и другие события, когда скульптура — «болваны повапленные», «истуканы истесанные и издолбленные» — отвергалась и даже уничтожалась как официальной церковью, так и поборниками иной обрядности. В азарте идолопоклоннических гонений был не только нанесен огромный урон памятникам резной пластики, но и утрачены конкретные сведения о многих произведениях, мастерах-резчиках и центрах скульптурной резьбы.

Георгий Победоносец. XVII в.

В работах русских и советских ученых Н.Н.Врангеля, П.И.Петрова, Н.Н.Соболева, И.Э.Грабаря, Г.М.Преснова, Н.Н.Померанцева и других были предприняты попытки выявить характерные приемы резьбы, особенности образного и пластического строя скульптурных памятников отдельных районов и городов Русского Севера, объяснить причины массовости художественного явления. Однако, располагая крайне ограниченным числом произведений, не имея убедительных сведений об авторах, мастерских и центрах скульптурной резьбы, исследователи не смогли определить стилистические признаки, назвать характерные особенности скульптурной резьбы какого-либо центра. Так, в частности, популярность резных объемных изображений, появление новых сюжетов в северной скульптуре в XVII веке долгое время объяснялись некой реминисценцией языческих верований. Ряд исследователей «обнаружили» идольскую природу в скульптуре «Христос в темнице», в фигурах предстоящих у «Распятия». Была и другая крайность. Все новшества в иконографии, приемах моделировки объемов, трактовке позы и жестов в северной деревянной скульптуре объяснялись влиянием западноевропейской пластики, считались заимствованными в искусстве мастеров Германии, Польши, Украины и Белоруссии.

Резные навершия (детали иконостаса). XVII в.

В 1920-е, I960—1970-е годы научные экспедиции обнаружили и вывезли в музеи большое количество уникальных памятников деревянной скульптуры, находившихся в часовнях, церквах и соборах различных районов Севера. В Государственном Русском музее, музеях-заповедниках Вологды, Кириллова, Великого Устюга, Тотьмы, Сольвычегодска, Каргополя и Череповца сформировались значительные коллекции киотной и иконостасной скульптуры. Кроме того, в соборах и церквах названных городов, в ряде деревень и сел разных районов Севера сохранились резные многоярусные иконостасы, золоченые киоты икон, в орнаментальном декоре которых находятся десятки скульптурных изображений святых и крестов. Расширились и возможности изучения и широкого использования письменных источников, архивных документов, связанных с историей изобразительного искусства и ремесел Русского Севера.

Следует отметить, что круг письменных источников по истории северной деревянной скульптуры достаточно велик и вместе с тем глубоко традиционен. В основном это архивные документы, характерные для источниковедения по художественной культуре XVII века: летописи, местные летописные своды, сотные и писцовые книги, синодики, описи, отводные, вкладные, кормовые и приходо-расходные книги монастырей и церквей, грамоты, челобитные и указы, порядные, книги для записей икон и др.

Резная доска «Голгофский крест с орудиями страстей в храме». XVIII в.

Не является большой неожиданностью для искусства рассматриваемого периода тот факт, что мастера- резчики в творческой практике, при работе над отдельными скульптурными произведениями использовали в качестве протооригинала гравюры русских и западноевропейских Библий, прориси икон и иконописные подлинники, иллюстрированные книги по астрономии и ратному делу, гравюры с изображениями коронационных торжеств и праздничных фейерверков.

Важные сведения встречаются также в произведениях агиографической литературы, в документах сыска и таможенных книгах. Сведения этих документов, разумеется, не равнозначны по объему информации и достоверности сообщаемых фактов. Гак, например, даже термины, определяющие профессию мастеров деревянной скульптуры и сами произведения, существенно отличаются в разных источниках. В документах хозяйственной отчетности, порядных, описях церквей и монастырей, во вкладных и приходо-расходных книгах мастеров скульптурной резьбы называют резами, деревщиками, древоделами и нередко — непривычным польско-украинским словом «сницарь». Скульптурные произведения, независимо от техники и приемов исполнения, объемной или рельефной моделировки формы, обозначают одинаково: «икона на рези», «образ резь на древе». В литературных произведениях, житиях святых, летописях, трактатах, а также в царских грамотах и указах резные скульптуры назывались по-иному: идолами, истуканами, болванами, болванцами, болванами повапленными (раскрашенными) и, крайне редко, скульптурой. Резчики при этом именовались мастерами, ваятелями, ковидами (ваятель по камню), костарями (резчик по кости).

Никола Можайский. Конец XVII — начало XVIII в.

Круг основных сюжетов и образов северной деревянной скульптуры, система использования и размещения рельефных и объемных изображений в интерьерах церквей сложились в более древний период, задолго до начала XVII века, на основе местных художественных традиций, но под контролем Новгорода и Москвы, испытав при этом сильное влияние их искусства. В качестве вкладов в северные города и монастыри регулярно, на протяжении нескольких столетий, отправляли произведения деревянной скульптуры из Москвы, Ростова Великого, поволжских городов и, чаще других, из Новгорода. В XVI веке, например, из Новгорода в Соловецкий монастырь были привезены резные, украшенные рельефами и объемной скульптурой, деревянные золоченые раки Зосимы и Савватия».

Чудо Георгия о змие. Первая половина XVII в.

В XVII веке художественные связи северных городов и монастырей с центральными областями были также достаточно прочными. Сюда постоянно приглашались из Москвы, Ярославля, Ростова Великого и Новгорода иконописцы, резчики киотов и Царских врат. Из этих же городов на Север вывозились резные иконы, кресты и другие произведения деревянной пластики. Примечательно, что первые многоярусные резные иконостасы, имеющие в своем составе скульптурные композиции, были исполнены в Вологде, Сольвычегодске и Устюге Великом артелями резчиков, во главе которых стояли московские мастера.

Евангелисты. XVIII в.

Однако основное число произведений деревянной скульптуры, декоративное убранство городских и сельских храмов, монастырских церквей и соборов создавалось северными мастерами.

В изобразительной манере, приемах скульптурной резьбы, образных решениях произведений северной деревянной пластики этого периода прослеживается сильное влияние местной, народной в своей основе, художественной культуры.

В Вологде, Устюге Великом, Холмогорах были сооружены заново, возведены исчезнувшие всюду, украшенные резьбой амвоны, восстановлены связанные с ними ритуалы. В городских соборах при огромном стечении народа разыгрывались «Пещное действо» и «Действо Страшного суда». «Столы действ» пышно украшались орнаментом, резными изображениями святых. Праздничность убранства, театральность подобных действ были таковы, что, например, в 1641 году огромная толпа посадских людей, принимавших участие в «Пещном действе» в Софийском соборе Вологды, была так занята зрелищем, что даже не заметила пропажи икон деисусного чина из главного иконостаса храма. Фольклорный характер подобных «действ», пышность ритуала церковных служб и выходов, декоративное разнообразие и богатство убранства интерьеров храмов были вызваны не только особой приверженностью причта северных церквей старине. Это диктовалось самобытным укладом жизни северных городов и деревень, где были сильны народные, языческие в своей основе, верования и связанные с ними обычаи и празднества.

Никола Зарайский, в киоте. XVII в.

В XVII веке по всей стране было запрещено скоморошество. Церковь отнесла скоморошьи игры к числу наиболее тяжких грехов. А в северных городах мовницы скоморохов по-прежнему оставались на своих местах, размещались на главных площадях вблизи соборов и храмов. Вместе с тем развитие искусства деревянной скульптуры на Русском Севере в этот период не было замедленным. XVII век внес большие перемены в художественную культуру. Обширное строительство крепостных и каменных зданий в период правления Федора Иоанновича и Бориса Годунова, период Смутного времени, вызвавший бурное перемещение городского люда, развитие торговли и связанное с этим возрастание значения водного пути к Архангельску, единственному морскому порту России, вызвали большой приток ремесленников в города и села Севера.

Никола Можайский, в киоте. Конец XVI-XVII в.

В свою очередь участились вызовы плотников, иконописцев в Москву для постройки крепостей и храмов, для росписи кремлевских соборов. Все это способствовало быстрой смене традиционных представлений об убранстве храмов.

При этом киотная скульптура в местном ряду иконостаса считалась молельным образом, была иконой, а изображения херувимов с их графически тонкой резьбой, причудливым силуэтом, рассчитанные на обозрение издалека, чаще всего создавали впечатление нарядного орнаментального фриза, завершающего резное узорочье плоского тяблового иконостаса-стены.

На створках Царских врат и на сени иконостаса размещались объемные и рельефные фигурки евангелистов, многофигурные композиции «Троицы», «Тайной вечери». Наиболее выразительные орнаментальные мотивы и скульптура оказались сосредоточенными на Царских вратах и ярусах иконостаса по всей высоте его вертикальной оси. Выделение центральной части иконостаса было подчеркнуто тем, что вместо живописной иконы «Спаса Нерукотворного» в завершении была установлена.

Никола Можайский, в киоте, со створкой. Конец XVII в.
Инфо http://culture-art.ru

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

восемнадцать − 2 =