В поисках холмогорской Гипербореи. Александр Чашев даёт интервью ИА «Эхо Севера» и газете «Правда Северо-Запада»

10.11.2010 и 26.11.2010

В конце июля текущего года в Архангельске увидела свет книга А.Чашева «Тайны языка земли Холмогорской». Автор книги Александр Иванович Чашев подарил экземпляр книги редакции нашей газеты («Правда Северо-Запада») и дал интервью.

  «Эхо СЕВЕРА»: Почему «тайны языка земли», а не просто «тайны земли»? 

Александр Чашев: Кажущееся странным сочетание слов «язык земли» принадлежит историку и этнографу XIX в. Н.И.Надеждину и звучит следующим образом: «Топонимика является языком Земли, а Земля есть книга, где история человеческая записывается в географической номенклатуре». Название науки «топонимика» образовано от греческих корней topos — место и onyma — имя. Таким образом, предмет науки — имена мест.

«Эхо СЕВЕРА»: То есть книга посвящена географическим названиям Холмогорского района? 

А.Ч.: Да. А точнее — разгадке смысла названий рек и озёр иноязычного или не совсем ясного происхождения Холмогорского района и приграничных с ним местностей.

«Эхо СЕВЕРА»: Тема книги обусловлена Вашими профессиональными интересами или чем-то иным? 

А.Ч.: Книга написана по велению души. Я не филолог, не историк, не топонимист, а просто любознательный человек.
В далёком детстве имена Лая, Лодьма, Сумара и многие другие звучали как завораживающая музыка. Взрослые на вопросы о том, кто присвоил рекам и озёрам такие странные, загадочные названия и что они означают, ответов дать не могли. Жизнь пронеслась как миг, и наступила пора давать ответы самому, в том числе и на такие волнующие каждого нормального человека вопросы: кто мы, откуда и куда идём?
После выхода на пенсию большую часть года стал проводить в деревне под Емецком, на берегу реки с названием Чача. И вновь, как в детстве, загадка имени реки не давала покоя. Любопытство и наличие свободного времени позволили (хочется в это верить) приблизиться к дешифровке посланий наших далёких предков, воплощённых в названиях реки Чача, других рек и ручьёв, озёр и болот Русского Севера.

«Эхо СЕВЕРА»: Чача — это грузинский спиртной напиток высокой крепости. Может быть, реку назвали в его честь? 

А.Ч.: Вы привели пример так называемой «народной» этимологии (толкования) названия. Некоторые жители окрестных деревень с юмором, а другие вполне серьёзно поведали мне легенду о грузине, который когда-то очень давно испил воды из безымянной речки и сравнил её вкус гордостью грузинской нации — чачей. Предки рассказчиков якобы с грузином согласились и с тех пор именуют реку Чачей.

«Эхо СЕВЕРА»: А как на самом деле было? Кто дал это и другие непонятные нам названия рек, озёр, деревень, и что они на самом деле означают? 

А.Ч.: Вот именно на эти вопросы я и попытался ответить в своей книге. Следует сказать, что топонимы Русского Севера изучаются весьма активно. Учёные-исследователи пишут статьи и защищают диссертации, ведут дискуссии на страницах научных журналов, заполняют карточки, издают методические и учебные пособия. Но до «простых смертных» эта информация, к сожалению, не доходит. Несомненно, причина такой «недоступности» объясняется не высокомерностью учёного сообщества, а банальным отсутствием средств на издание доступных для чтения широкими массами книг по указанной тематике.

«Эхо СЕВЕРА»: Так может быть, стоит подождать, когда у профессионалов появятся время и деньги для подобного рода проектов и не браться за них «любителю»? 

А.Ч.: Увы, ждать придётся, по-видимому, ещё очень долго. Осознавая это, я и осмелился вступить «на тропу» топонимики, руководствуясь при этом девизом «Делай что должно, и будь что будет!»

  «Эхо СЕВЕРА»: Кто всё же присвоил рекам и озёрам Севера звучащие ныне названия? 

А.Ч.: По мнению уважаемых учёных-исследователей, на территории нашей области до прихода русских и совместно с ними проживали саамы (лопари), карелы, финны и коми. Представители этих народов вложили в имена рек и озёр частицы своих душ, и поэтому в них можно прочитать мысли, чаяния и судьбы наших далёких предков. При этом «если русская топонимия предстаёт перед нами как живой словообразовательный процесс, то топонимия предыдущих поколений зафиксировалась в качестве субстрата». Слова принадлежат видному исследователю Г.М. Керту.
Субстрат топонимический (латинское substratum — «подкладка») — совокупность названий, образованных на языках народов, ныне не проживающих на какой-либо территории. Топонимист как археолог должен обнаружить (вскрыть) все слои названия, попытаться объяснить не только его смысл и значение, но и условия, причины его образования.

«Эхо СЕВЕРА»: Вы назвали регион исследования — Холмогорский район и приграничные с ним местности, а окрестности Архангельска в книге не описываются? 

А.Ч.: В книгу включены некоторые, казалось бы, далёкие от Холмогорского района, но такие близкие и родные для каждого городского рыбака названия и их возможные значения, как Илас, Кехта, Лая, Лодьма, Пермское, Сумара, Тельдозеро. Но если Вас интересуют какие-то конкретные названия находящихся в городской черте рек или озёр, то можно попытаться их дешифровать.

«Эхо СЕВЕРА»: Да. Хотелось бы узнать, что означает, к примеру, название Маймакса? 

А.Ч.: Многие названия населённых пунктов произошли от имён рек и озёр, возле которых они расположены. Маймакса из их числа. На финском и карельском языках слово «майма» (maima) означает «маленькая рыбка, малёк, наживка». А окончание названия (формант) «акса» можно сопоставить с финским «окса» (oksa) «ветвь», и его прибалтийско-финскими, саамскими (oakse), марийскими (uks) соответствиями, а также с марийским «икса» — «залив», «заводь», «старица», «речка», «проток». То есть в совокупности название Маймакса можно перевести, как «проток (рукав), в котором ловится маленькая рыбка (малёк, наживка)».

«Эхо СЕВЕРА»: На реке Кузнечихе, по-видимому, жили кузнецы? 

А.Ч.: Насчёт кузнецов отрицать не берусь, но названием этот рукав Двины, по-видимому, обязан еловому лесу, растущему на его берегах. На финском, карельском и вепсском языках основа названия «куз» означает «ель». Второй частью названия могло быть финское слово «немь (niemi), имеющее значение «мыс». В совокупности «кузнемь» означает «еловый мыс». Пришедшие на берега реки русские могли распространить название мыса на всю реку и одновременно придать ему форму, тождественную русскому слову «кузнец» (или кузнечик?). Добавив русский формант «иха», получили Кузнециха или Кузнечиха.

  «Эхо СЕВЕРА»: Вы уверены, что именно всё так и было? 

А.Ч.: Нет, конечно, не уверен. Более того, при дешифровке топонимов ни один даже очень уважаемый исследователь не скажет, что он нашёл истину, поскольку в памятниках топонимики запечатано другое сознание мыслящих по-другому, говоривших на других (возможно, мёртвых) языках, других, отличных от нас людей.

«Эхо СЕВЕРА»: А не могли бы Вы назвать несколько имён учёных, внёсших наибольший вклад в изучение топонимики Архангельской области. 

А.Ч.: Многие великие деятели науки занимались изысканиями в этой области. В XIX веке — Востоков А.Х., Шегрен А.М., Кастрен М.А., Европеус Д.П., Веске М.П., Надеждин Н.И.
В 1907 году в Вельске напечатана книга Александра Фёдоровича Орлова «Происхождение названий русских и некоторых западно-европейских рек, городов, племён, местностей», в которой он высказал догадки о праязыке, которого не знают современные финны, и роли этого языка в формировании названий рек и озёр Севера, о первичности названий рек и озёр в сравнении с названиями одноимённых селений. Причём А.Ф.Орлов по образованию не был ни лингвистом, ни географом, а закончил в 1880 году физико-математический факультет Санкт-Петербургского университета. До Октябрьской революции он служил на различных чиновничьих должностях, последняя из которых — начальник Вельского удельного округа.
Кстати, перед Вами также чиновник в отставке.
В прошлом — начале текущего веков топонимику Севера активно исследовали (а некоторые продолжают и поныне) Керт Г.М., Мамонтова Н.Н., Минкин А.А., архангельский историк — профессор ПГУ Куратов А.А. Отдельного упоминания заслуживает недавно скончавшийся профессор Уральского государственного университета им. Горького, член-корреспондент Российской Академии наук Матвеев Александр Константинович, посвятивший субстратной топонимии Русского Севера всю свою жизнь. Его монография по указанной тематике, вышедшая до обидного малым тиражом в 200 экземпляров, отвечает на многие вопросы исследователей. Так уж получилось, что в ответ на преподнесённую ему мной книгу, он за три дня до своей кончины подарил мне — любителю-краеведу — один экземпляр своего бесценного труда.

«Эхо СЕВЕРА»: Кроме общепринятой точки зрения об угро-финском происхождении названий рек и озёр Севера в Вашей книге рассматривается гипотеза о предшествующем им протоиндоевропейском или гиперборейском слое топонимов. Чем вызван Ваш интерес к этой теме? 

А.Ч.: Тема возможного индоевропейского прошлого Севера России имеет своих многочисленных сторонников, называемых некоторыми представителями официальной науки «творцами псевдоисторического бреда». Е.П. Блаватская объяснила подобного рода отношения следующим образом: «Современный учёный готов отвергать и замалчивать всякое свидетельство, идущее вразрез с господствующими ныне научными гипотезами». Сказано это было в XIX веке. Увы, с тех пор мало что изменилось.
При этом следует сказать, что свидетельств существования на Севере древней цивилизации, предшествующей угро-финской, накоплено немало, и моя задача как независимого исследователя заключалась всего лишь в том, чтобы попытаться опровергнуть или подтвердить с помощью топонимики идеи какой-либо из двух противоборствующих сторон.
Кстати, гипотеза о существовании Атлантиды нашим учёным сообществом с такой яростью не опровергается.

«Эхо СЕВЕРА»: Может быть, потому что она находилась на Западе? 

А.Ч.: Вполне возможно. По-видимому, западные и сочувствующие им российские интеллектуалы полагают, что у России нет права на древние легенды и мифы: «что позволено Юпитеру, не позволено быку!»

  «Эхо СЕВЕРА»: Каков результат Вашего исследования? 

А.Ч.: Большинство рек и крупных озёр Холмогорского района сохранили иноязычные основы своих названий. При этом многие из них звучат на санскрите — языке, близком к праязыку протоиндоевропейцев, гораздо чище, нежели угро-финские. Таким образом, теорию «протоиндоевропейского прошлого Севера», избранную мной в качестве «импровизации», дополнительной к существующим «официальным» гипотезам, опровергнуть в процессе топонимического исследования не удалось.

«Эхо СЕВЕРА»: Именно поэтому в книге появилась Романтическая часть, посвящённая Арктиде, Гиперборее, чуди, шаманам, феномену Сейда? Кстати, почему «романтическая»? 

А.Ч.: Основная и более значительная по объёму часть книги, содержащая перечень субстратных гидронимов (названия водных объектов) и предварительные версии этимологии, этиологии и семантики их основ, названа «практической». В то же время накопленный за долгие годы материал позволил выдвинуть некоторые версии, касающиеся перечисленных Вами выше загадок и явлений. Более терпимые к чужому мнению учёные называют подобного рода гипотезы и труды, им посвящённые, «романтическими». Отсюда и название.

«Эхо СЕВЕРА»: Трудно ли было работать над книгой? Какие источники Вы привлекали для её написания? 

А.Ч.: Насчёт творческих трудностей хорошо сказал в романе «Инструмент» американский пиатель Джон О Хара: «Работать не было трудно, трудно было не работать».
Источников множество, и они приведены в конце книги. Это словари и учебники саамского, карельского, финского, коми, древнерусского, санскрита и других языков, этимологические словари и различные энциклопедии, работы топонимистов, специалистов других наук. И всё же основная информация получена во время работы над топографическими картами местностей, спутниковыми снимками исследуемых объектов, а также во время путешествий по загадочной земле Холмогорской.

«Эхо СЕВЕРА»: Что на самом деле у нас в области, можно сказать, под «носом» у города Архангельска, имеются какие-то загадки? 

А.Ч.: Да! И их великое множество! Пример: на правом берегу Северной Двины, в бассейне реки Пукшеньги находится озеро Аштер, напоминающее на карте и спутниковом снимке своими очертаниями топор с топорищем. Каким-то непостижимым для нас образом древние саамы знали об этом сходстве и поэтому назвали озеро ахш террь, что означает «острый топор».
Но «история с географией» на этом не закончилась, поскольку пришедшие в эти места русские слегка подкорректировали саамское название до современной формы Аштер, что на старославянском языке означает «ящер». И что самое интересное, форма озера Аштер вызывает ассоциации с топором, но в то же время очертания трёх соединённых меж собой протоками озёр (Аштер, Избное и Заизбное) напоминают вид диковинного ящера. Как наши далёкие предки (саамы и русские) могли об этом узнать? Или ещё вопрос: возможно, ящер на самом деле обитал в этих озёрах или живёт там до сих пор?!

«Эхо СЕВЕРА»: Да, весьма интересно! А какие тайны из так называемого индоевропейского прошлого Вам удалось открыть? 

А.Ч.: Тайны тем и хороши, что они есть. Книга лишь коснулась некоторых загадок топонимики, возможно, лишь слегка приоткрыв завесу, скрывавшую смысл названий рек и озёр. А тайны ещё предстоит открывать.
Что касается индоевропейского «образца» этимологий, то можно привести название «Ковозеро». Озеро находится на правом берегу Двины, к юго-востоку от Емецка. В Архангельском сборнике за 1863 год сказано: «Кавозеро — первое по величине своей в уезде». Именно Кавозеро, а не Ковозеро, как пишется на современных картах.
В Мурманской области находится гора Куйвчорр, что в переводе с саамского означает «гора Великана»». Если смотреть на гору от Сейдозера, то на склоне массива можно иногда увидеть очертания, отдалённо напоминающие фигуру человека высотой в сто метров, образуемые каменными россыпями.
Но если посмотреть на спутниковый снимок Ковозера, то невольно берёт оторопь — его форма не напоминает, а изображает в деталях фигуру упитанного великана «ростом» в восемь километров, «ноги» которого стоят на юге, «руки» сложены на пухлом «животе», «голова» в неком подобии чалмы (тюрбана) подпирает север, «лицо» обращено на восток. На санскрите слово кав означает «картина», кава — «поэт» и «мудрец». Если гипотетические предшественники саамов — протоиндоевропейцы умели летать, то видение, представшее перед ними, они могли назвать каким-то из этих слов.

«Эхо СЕВЕРА»: Возможно, это всего лишь случайное совпадение? 

А.Ч.: Совпадение может быть одно, два, но если их десятки, то впору говорить о закономерности. Тем более что (не иначе как по совпадению) на том же Ковозере археологами обнаружено одиннадцать стоянок, датируемых 3-1 тысячелетиями до н.э. В то же время первые представители угро-финской общности племён саамы могли появиться в этих местах не ранее середины 1 тысячелетия до н.э.
Следует при этом добавить, что древнейшая археологическая культура Поморья представлена памятниками эпохи мезолита (6000 — 1200 лет до н.э.) и неолита (3200 — 1000 лет до н.э.). Носителями археологических культур этих эпох, по мнению археологов, были европеоиды.
В книге архангельского историка и археолога А.А. Куратова «Археологические памятники Архангельской области» содержится описание 36 памятников археологии, расположенных на территории Холмогорского района и датируемых 3-1 тысячелетиями до н.э. Кто их нам оставил? Ответ очевиден — предшественники угро-финнов. Но кто они?

«Эхо СЕВЕРА»: В своей книге Вы даёте ответ на этот вопрос? 

А.Ч.: Как сказал в одном из произведений В.И. Ленин (о Л.Н. Толстом), «В литературе главное не ответы, а хорошо поставленные вопросы». Я лишь попытался ответить на вопросы и поставить их вновь для решения другим.

«Эхо СЕВЕРА»: Всё это слишком невероятно, чтобы быть правдой! А какова, по Вашему мнению, практическая польза для жителей области или Холмогорского района от Ваших изысканий? 

А.Ч.: Насколько мне известно, недавно утверждена концепция развития туризма в Архангельской области. В данном документе в качестве культурно-исторических ресурсов, которыми обладает регион, приведён привычный (в том числе и туристам) ряд памятников. Но если область желает завлечь туристов хотя бы на порядок больше, то необходимы какие-то иные, нестандартные подходы к выработке политики в этой сфере.
По моему глубокому убеждению, всем людям, а туристам в особенности, нужны тайны. Причём, чем древнее они, тем лучше. Именно за «прикосновения» к ним романтики готовы платить большие деньги, терпеть даже какие-то бытовые и транспортные неудобства. Так вот, тайн, как я уже говорил, в нашей области множество. Вопрос заключается в том, как их «подавать» или «продавать» для массового потребителя (туриста), извлекая при этом максимальную выгоду для местных бюджетов и кошельков наших земляков.

«Эхо СЕВЕРА»: Пример такой тайны — недавно найденные в Холмогорах останки императора Иоанна VI? 

А.Ч.: Да, это тайна! Конечно, если будет доказана идентичность найденных останков. Но самое поразительное в этой истории то, что гораздо более древнюю тайну, находящуюся рядом с местом холмогорских раскопок, никто не пытается раскрыть и «предложить» её для привлечения туристов.

  «Эхо СЕВЕРА»: Это Вы о чём? 

А.Ч.: В статье «Заволоцкая чудь», изданной в 1869 году, П.С. Ефименко приводит следующее сообщение священника П.А. Иванова: «В одной из частей г. Холмогор, среди низменной плоскости, заливаемой ежегодно водою, возвышается искусственная насыпь, на которой ныне построены собор и монастырь. Эта насыпь, называемая городком, приписывается временам чуди».
Следующий пример: в словаре, являющемся частью работы «Родина Михаила Васильевича Ломоносова. Областной крестьянский говор», её автор священник Куростровской церкви А.К. Грандилевский пишет: «Куростровская часовня — молитвенный дом на окраине Куростровского выгона, прилегающего к Холмогорской стороне, вблизи северно-западной окраины Куростровского селения, — стоит на высоте холма, который по преданию насыпан над тремя чудскими князьями». И ещё один пример, приведённый П.С. Ефименко — «святая» (с точки зрения язычников) роща за рекой Курополкой, с которой связаны предания о сокровищах Биармии.
Всего три примера. Три тайны. И к истории Холмогор можно добавить несколько сотен, а может быть, и тысяч лет.

«Эхо СЕВЕРА»: Но это всего лишь легенды! 

А.Ч.: Троя тоже когда-то считалась легендой, но немецкий дилетант Генрих Шлиман с гомеровским текстом «Илиады» в руках её раскопал.

«Эхо СЕВЕРА»: Возможно, нежелание «копать» Трою объясняется тем, что они принадлежали язычникам, отражали пантеон их богов? 

А.Ч.: Да, весьма вероятно. Следует только уточнить — богов наших далёких предков, о которых мы ничего не знаем. Получается, что из нашей истории «вырваны» весьма значительные по объёму и содержанию страницы, и «повествование» начато с середины, а может быть и с конца.

«Эхо СЕВЕРА»: Но ведь язычество — это культ, против которого выступает православная церковь. Именно этим можно объяснить существовавшие до Октября 1917 года и существующие ныне (негласно) запреты на изыскания по данной тематике? 

А.Ч.: В толковом словаре русского языка Ушакова термин «язычество» раскрывается следующим образом: «религия, основанная на поклонении многим богам, в отличие от христианства, магометанства, буддизма, иудейства». Другими словами язычество — это идеология, или система идей, воззрений человека на мир, природу, космос, неведомое, необъяснимое. Христианство — это тоже идеология. Как известно из истории, после «экспорта» этой религии из Византии клявшийся до этого Перуном киевский князь Владимир Святославович сокрушил и осквернил собственный пантеон славянских богов и повелел рубить церкви и ставить их на местах языческих святилищ. Таким образом, новая идеология устранила своих противников.

«Эхо СЕВЕРА»: Что-то подобное произошло и в 1917 году? 

А.Ч.: Да, аналогия уместна. Большевики также силой меча, а не слова, «убрали» с исторической сцены своих идеологических конкурентов.

«Эхо СЕВЕРА»: Но сейчас-то наступили иные времена, можно говорить обо всём, запретных тем не существует? 

А.Ч.: Да это вроде бы и так, вот только с идеями (куда идём?) пока полный мрак. Нет их! Возможно, поэтому наши «вожди» вынуждены были обратиться к отринутой их предшественниками идеологии.

«Эхо СЕВЕРА»: Так что же, сосуществование язычества и христианства в наше время невозможно? 

А.Ч.: Памятники Зевсу, Посейдону, Аполлону, Марсу, Венере, Юпитеру, многим другим языческим богам древних Греции и Рима, легенды о них мирно уживаются в наше время с христианскими храмами и вероучениями. Более того, благодаря туристам они приносят ощутимую материальную выгоду грекам и итальянцам. Так что речь следует вести не о возрождении язычества как идеологии, а всего лишь о том, чтобы вспомнить, чему поклонялись, чем жили наши далёкие предки. Иначе все мы — Велимиры, Благолюбы, Любодары, Святоборы, Твердиславы (и ещё сотни забытых славянских имён), не помнящие родства.
Предпринимателям при поддержке мудрых властей остаётся лишь материализовать эти «воспоминания» в объекты и услуги для «потребления» их туристами.

«Эхо СЕВЕРА»: В последнее время идёт дискуссия о бренде области, Вы не могли бы предложить свой вариант туристского бренда? 

А.Ч.: Бренд — это из области торговли. В туризме он отвечает на вопрос: на что можно заманить капризного туриста?
Яркий пример такого бренда — «Лох-Несс». Первую часть — лох, можно не комментировать, а вторая — Несси (кличка, возможно, не существующего ящера), является «наживкой», на которую «клюют» многие, в том числе и те, кто указан в первой.
На территории нашей области своих «лох-нессов» великое множество, и все они могут быть основой для того или иного бренда.
Например, для Холмогорского района, кроме привычного «Родина Ломоносова», может подойти «Заволочье», «Чудь заволоцкая» или нечто подобное.
Для области — «Биармия». Или «Швета Двипа», что в переводе с санскрита означает «Светлый Остров». А можно ещё скромнее: «Поморье — родина человечества».

«Эхо СЕВЕРА»: Это шутка? 

А.Ч.: Конечно, шутка. А впрочем, в каждой шутке — лишь доля шутки! Ибо сказано: «Ищите и обрящете». Или как пелось в советском шлягере, «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью!». Будем работать, и всё у нас получится!

«Эхо Севера»: Возможно, вопрос не совсем по теме, но поскольку Вы достаточно долгое время проработали в министерстве финансов Архангельской области, попробуйте на него ответить. Почему мы так плохо живём? 

Александр Чашев: Финансы — лишь отражение экономики, её зеркало. А русская пословица гласит: на зеркало неча пенять, коли рожа крива.
Министерство финансов в соответствии с законом о бюджете распределяет денежные ресурсы, образующиеся за счёт сбора доходов, полученных из различных источников.
Денег в казне области всегда недостаточно, и поэтому из года в год решается одна и та же проблема: как у всех отнять, чтобы каждому прибавить.
Роль министерства финансов в этом процессе незавидная. Как сказал Рональд Рейган, «составлять сбалансированный бюджет — всё равно что защищать свою добродетель: нужно научиться говорить «нет».
Доходы поступают из двух основных источников: из экономики области — в виде налогов и как помощь из федерального бюджета.
Экономика нашей области подобно флюсу перекошена на одну сторону. Впрочем, как и экономика России в целом. Только беда России — нефть и газ, а нашей области — лес в виде сырья.
Но «халява» (природные дары) не может длиться бесконечно. Более того, за неё надо платить. И не только деньгами.
Из-за кремлёвских стен время от времени раздаются призывы: «слезем с нефтяной иглы», «разовьём другие отрасли экономики» и т. п.
Непонятно только, к кому они обращены?
Если к народу, то он на этих иглах (трубах) не сидит.
А если к их владельцам, то они подобно наркоманам с них добровольно не слезут до тех пор, пока не «высосут» последний баррель нефти или не свалят последнее дерево.
В большинстве районов нашей области леса для уничтожения его в прежних объёмах уже нет. Насколько мне известно, «лесоизбыточным» (термин лесорубов) можно считать один Лешуконский район, который с «большой землёй» связывает не дорога, а направление. Дороги внутри района отсутствуют. Так что наша «труба» уже «пересыхает».
Брёвна, отправляемые на экспорт, и целлюлоза, получаемая из них, богатой и счастливой область не сделали. Всероссийская (ранее всесоюзная) «лесопилка», как и в советские времена, вынуждена «клянчить» наряду с прочими «замкадышами» (термин некоторых москвичей — «население, живущее за Московской кольцевой автодорогой») дотации на своё существование в столице нашей Родины — «городе-герое капиталистического труда» Москве.

«Эхо Севера»: И кто же виноват во всех этих бедах? 

А.Ч.: Виноваты все мы. Обвинять во всех наших несчастьях вождей и начальников очень просто. Осознать свою ответственность за происходящее вокруг гораздо сложнее. В нашей стране хорошая Конституция, неплохое законодательство, но они существуют как бы сами по себе, а жизнь зачастую течёт «по понятиям», а не по законам.

  «Эхо Севера»: Но ведь это кому-то выгодно? 

А.Ч.: Ситуация последних 93 лет (с февраля 1917 г.) выгодна, на мой взгляд, временщикам, «беспредельщикам» (термин из лексикона гарантов Основного Закона), а также (по Маяковскому) «агитаторам, горланам и главарям» всех уровней и мастей.
У остальной части народа другие интересы. Осознать, сформулировать, предъявить их к реализации — задача трудная, но выполнимая.

«Эхо Севера»: От первого извечного русского вопроса «кто виноват?» перейдём к следующему в их череде: что делать? 

А.Ч.: Рецепты очевидны. В экономике региона: лечить «флюс», преодолевать зависимость от сырьевой «иглы». То есть переходить на деле, а не на словах, к глубокой переработке древесины, значительно сокращать объёмы варварских рубок и развивать другие отрасли экономики, способные дать рабочие места, достойные доходы и налоги в областной и местные бюджеты.
И одно из главных, перспективных направлений — туризм. Именно его развитие позволит вдохнуть жизнь в брошенные деревни и лесные посёлки.
Перейти их обитателям от собирательства, рыболовства, охоты (в XXI веке!) к нормальному образу жизни. Не допустить новые зияющие раны от сплошных вырубок на теле матери-земли, вид которых вызывает лишь ассоциации с огромным человеческим кладбищем. Уйти от надвигающейся экологической катастрофы, проявления которой ощущают на себе все жители области, расплачиваясь своим и здоровьем будущих поколений за каждый рубль доходов от «больного» лесного бизнеса.
Кстати, одно из ярких негативных последствий безумной вырубки лесов можно продемонстрировать на примере жизни с виду обычного ничем не примечательного озера с названием Шайское.

«Эхо Севера»: Где оно находится и в чём его особенность? 

А.Ч.: Ответ на первый вопрос даётся в энциклопедическом словаре Ф.А. Брокгауза и И. А. Ефрона, составленном в 1890-1907 годах. «Шайское — пресноводное озеро Архангельской губернии Пинежского уезда. Длина озера 24 версты, ширина в южном конце — 10 вёрст, в северном 2-3 версты. Из южного конца озера вытекает протока, впадающая в реку Пукшеньгу, приток Северной Двины. Площадь озера 140 кв. вёрст».
Прошло всего лишь сто лет, и площадь озера уменьшилась… более чем в десять раз!!! Впору говорить о феномене (с огромным знаком минус!) озера Шайское.
Кстати, озеро находится в междуречье рек Северной Двины и Пинеги, то есть на территории, подверженной интенсивному «усыханию» еловых лесов.
Возможно, этот научный термин следовало бы уточнить: «интенсивному усыханию оставшихся после интенсивных рубок лесов».
И что самое интересное, наши далёкие предки, давая озеру это название, словно «предупредили» нас о возможной природной катастрофе. В русском языке слово шаять означает «тлеть, испаряться». Озеро, существовавшее тысячи лет, вдруг «испарилось» всего лишь в течение последнего века. Временщик с пилой и топором в руках оказался глух к пророчествам предков.

  «Эхо Севера»: В географических названиях могут содержаться какие-то предупреждения потомкам о грядущей опасности? 

А.Ч.: В некоторых да! Пример из экономической географии СССР: названия атомных станций. Насколько помню себя, при упоминании словосочетания «Чернобыльская АЭС» всегда «пробегал» холодок по спине. Ну не должны были строить атомную станцию в месте с названием Чёрная Быль! Предки предупредили. Их не услышали. Результат — катастрофа!

«Эхо Севера»: А на санскрите есть слово «шайск»? 

А.Ч.: В словаре Брокгауза и Ефрона находим: «Инд вступает в Балтистан (сейчас Пакистан), где в него справа впадает Шайск, спускающийся с гор Каракорума, и где Инд получает название Аба-Синд, т. е. «отец рек».
Какая завидная роль у Пакистанского Шайска и жалкая, возможно благодаря человеку, у озера Шайское!

«Эхо Севера»: Вернёмся к туризму. Кроме тайн туристу необходимы бытовые удобства, вкусная еда, приличные дороги и всё такое прочее, имеющее название «инфраструктура»? 

А.Ч.: Да, это так. Но даже если всё это будет в наличии, то не факт, что туристский бум в нашей области начнётся, поскольку дорога, ведущая на помойку, в другое место привести не может.
Если в нашей главной реке нельзя купаться и пить из неё воду, а в наших городах адекватному (мы уже привыкли) человеку нельзя появляться без противогаза, если наши леса превращаются в пустыни, а реки и озёра сохнут, то все имеющиеся у нас плюсы не перевесят для нормального туриста эти экологические минусы.

  «Эхо Севера»: Источники загрязнения хорошо известны. Но именно они дают работу, зарплату, налоги. Рубить сук, на котором сидишь? 

А.Ч.: Понятно, что одним указом сложившуюся ситуацию не исправить. Но «сук, на котором мы сидим» уже довольно-таки «трухляв», и поэтому просидеть на нём нам, может, ещё и удастся, а вот наши дети и внуки могут «упасть» вместе с ним. Поэтому мы с неизбежностью упираемся в необходимость скорейших преобразований в экономике нашего региона, чему должно предшествовать определение миссии Архангельской области.

«Эхо Севера»: Миссия области? Это что-то не совсем понятное! 

А.Ч.: Миссия человека, народа, региона проявляется, на мой взгляд, прежде всего в обязанностях, которые они на себя добровольно возлагают.
Если население нашей области примет на себя обязанность жить не на свалке химических отходов, а в экологическом оазисе или в природно-культурном заповеднике России (а лучше Европы), то все последующие действия, стратегии, планы избранных им депутатов и нанятых чиновников именно этому должны способствовать. Все иные действия будут антинародными со всеми вытекающими из этого определения последствиями.

«Эхо Севера»: Это утопия! 

А.Ч.: Что именно? Желание дышать кислородом, а не углекислым газом, пить чистую воду прямо из-под крана, а не покупать её в магазине с маркой «сделано во Франции», радовать себя и предлагать туристу вкусные и полезные продукты питания — это утопия?
Или утопия — желание жить в обществе, в котором избранные и нанятые «князья» подконтрольны народу?

«Эхо Севера»: Тогда перейдём к третьему извечному русскому вопросу: с чего начать? 

А.Ч.: Как в нормальной бухгалтерии начинать надо с честного анализа активов и пассивов нашего «баланса», т. е. с учёта плюсов и минусов экономики и культуры области, их недостатков и конкурентных преимуществ.
На основании данных честного анализа определить пути, способствующие выполнению миссии избранной населением региона, а дальше тактика, сроки, методы, институты и производные от миссии бренды.

«Эхо Севера»: И каким бренд области может быть? 

А.Ч.: Если учесть все вышесказанное, то по моему глубокому убеждению, альтернативой лесному бизнесу в ближайшие двадцать-тридцать лет должен стать туризм.
Большая, малозаселённая территория, отсутствие дорог — это минус, который можно превратить в плюс для туристов из тесной Европы.
Глухие леса. Ещё сохранившиеся первозданные реки и озёра. Полярные моря. Заливные луга. Природные и рукотворные памятники. Тайны и легенды, с ними связанные. Самобытная культура, уходящая корнями в глубь веков и вобравшая в себя мудрость народов, населявших наш край. Всё это и многое другое — несомненные плюсы в «борьбе» за туриста.
А если область провозгласит во всеуслышание, что в течение какого-то не очень долгого периода её территория освободится от вредных химических производств, на миллионы кубометров будет снижена варварская рубка леса, а главной задачей будет его ускоренное воспроизводство, то при таких-то плюсах и гремящей о них по миру славе существующего ныне бренда «Поморье» будет вполне достаточно.

«Эхо Севера»: Звучит как сказка. А живём мы, увы, в другой, отнюдь не сказочной стране. Лесные «бароны» не откажутся от «распила» получаемых от леса сверхдоходов.

А.Ч.: Что ж, можно объявить область краем сказок и ничего для того, чтобы в это поверили другие, не делать. Надо пытаться что-то делать. Гражданское общество в нашей стране лишь начинает формироваться, и находящиеся на слуху «резонансные» события последнего времени свидетельствуют о том, что интересы «простых» людей можно отстаивать в диалоге с «непростыми».
А что касается сопротивления, то если вложение инвестиций в туризм, в любой из его форм, будет более выгодным, нежели в обставленный (во спасение природы) всевозможными государственными ограничениями, пошлинами, разорительными штрафами, «дикий» лесной бизнес, то более праведных защитников окружающей население и туристов среды, чем бывшие лесные «бароны», сыскать будет невозможно.

  «Эхо Севера»: Не слишком ли далеко мы ушли от темы книги? 

А.Ч.: Возможно, мы приблизились к ней?
Наши предшественники на языке Земли «записали» ответы на вопросы: кто мы, откуда? Остаётся их лишь внимательно прочитать и понять.
Направление своего пути каждый выбирает сам.
Но большинство людей стремится не к злу, а к добру.
Некоторые исследователи теории о Гиперборее утверждают, что это миф, родившийся из мечты о стране, где всё устроено лучше и правильнее, чем есть на самом деле.
В таком случае Гиперборею следует искать!

Статья опубликована с разрешения Александра Чашева.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.