Про Питерских котов, или пушистый десант.

Если, находясь в Питере, со стороны Невского проспекта войти на Малую Садовую улицу, то справа, на уровне второго этажа Елисеевского магазина можно увидеть бронзового кота.

Автором идеи является Сергей Лебедев, скульптором — Владимир Петровичев, спонсором — Илья Ботка (какое разделение труда-то). Памятник коту установили 25 января 2000 года, и с тех пор лет киса сидит на «посту», а «невесту» ему поставили 1 апреля того же 2000 года. Говорят, что имена котам придумывали все жители города… Считается, что если забросить монетку на постамент Елисею, то будет вам счастье, радость и удача. По легенде в предрассветные часы, когда улица пуста, а вывески и фонари горят уже не так ярко, то можно услышать, как бронзовые кисы перемяукиваются. Я, к сожалению, сама этого не слышала.
Казалось бы — как мило, поставили петербуржцы памятник всеми любимой домашней зверушке… а оказалось, что не просто так поставили, кошки себе памятник заслужили.

Да, эти милые пушистики в те годы спасли немало жизней — уничтожая еще одного после фашиста страшного врага блокадника — крыс.

В 1942-м году осажденный Ленинград одолевали крысы. Очевидцы вспоминают, что грызуны передвигались по городу огромными колониями. Когда они переходили дорогу, даже трамваи вынуждены были останавливаться. С крысами боролись: их расстреливали, были созданы даже специальные бригады по уничтожению грызунов, но справиться с напастью не могли. «Тьма крыс длинными шеренгами во главе со своими вожаками двигались по Шлиссельбургскому тракту (ныне проспекту Обуховской обороны) прямо к мельнице, где мололи муку для всего города. В крыс стреляли, их пытались давить танками, но ничего не получалось: они забирались на танки и благополучно ехали на них дальше. Это был враг организованный, умный и жестокий… »,— вспоминала блокадница Кира Логинова.
— Весной 42-го мы с сестрой шли на огород, разбитый прямо на стадионе на Левашевской улице. И вдруг увидели, что прямо на нас движется какая-то серая масса. Крысы! Когда мы прибежали на огород — там все уже было съедено, — вспоминает блокадница Зоя Корнильева.

Серые твари сжирали даже те крохи еды, что оставались в городе. Кроме того, из-за полчищ крыс в городе возникла угроза эпидемий.
Никакие «человеческие» методы борьбы с ними не помогали, а кошек — главных охотников на крыс — в Ленинграде уже давно не было: всех домашних животных съели — обед из кошки бывал порой единственной возможностью сохранить жизнь.
«Соседского кота мы съели всей коммунальной квартирой еще в начале блокады». Такие записи не редки в блокадных дневниках. Кто осудит умиравших от голода людей?- тогда это спасло жизни многих, умирающих от голода.
«У нас был кот Васька. Любимец в семье. Зимой 41-го мама его унесла куда то. Сказала, что в приют, мол, там его будут рыбкой кормить, а мы то не можем… Вечером мама приготовила что то на подобие котлет. Тогда я удивилась, откуда у нас мясо? Ничего не поняла… Только потом… Получается, что благодаря Ваське мы выжили ту зиму…»

«Глинский (директор театра) предложил мне взять его кота за 300 грамм хлеба, я согласился: голод дает себя знать, ведь вот уже как три месяца живу впроголодь, а в особенности декабрь месяц, при уменьшенной норме и при абсолютном отсутствии каких-либо запасов продовольствия. Поехал домой, а за котом решил зайти в 6 часов вечера. Холодина дома страшная. Термометр показывает только 3 градуса. Было уже 7 часов, я уже было собрался выйти, но ужасающей силы артиллерийский обстрел Петроградской стороны, когда каждую минуту ждал что вот-вот, и снаряд ударит в наш дом, заставил меня воздержаться выйти на улицу, да притом и находился в страшно нервном и лихорадочном состоянии от мысли, как это я пойду, возьму кота и буду его убивать? Ведь до сих пор я и птички не трогал, а тут домашнее животное!»

Тем не менее, некоторые горожане, несмотря на жестокий голод, пожалели своих любимцев. Весной 1942 года полуживая от голода старушка вынесла своего кота на улицу погулять. К ней подходили люди, благодарили, что она его сохранила. Одна бывшая блокадница вспоминала, что в марте 1942 года вдруг увидела на городской улице тощую кошку. Вокруг нее стояли несколько старушек и крестились, а исхудавший, похожий на скелет милиционер следил, чтобы никто не изловил зверька. 12-летняя девочка в апреле 1942 года, проходя мимо кинотеатра «Баррикада», увидала толпу людей у окна одного из домов. Они дивились на необыкновенное зрелище: на ярко освещенном солнцем подоконнике лежала полосатая кошка с тремя котятами.«Увидев ее, я поняла, что мы выжили», — вспоминала эта женщина много лет спустя.

И тогда, сразу же после прорыва кольца блокады 27 января 1943 года, в апреле вышло постановление за подписью председателя Ленсовета о необходимости «выписать из Ярославской области и доставить в Ленинград четыре вагона дымчатых кошек» (дымчатые считались лучшими крысоловами). Четыре вагона кошек прибыли в полуразрушенный город.

Очевидцы рассказывали, что кошек расхватывали моментально, за ними выстраивались очереди. Л. Пантелеев записал в блокадном дневнике в январе 1944 года: «Котенок в Ленинграде стоит 500 рублей» (килограмм хлеба тогда продавался с рук за 50 рублей. Зарплата сторожа составляла 120 рублей)

— За кошку отдавали самое дорогое, что у нас было, — хлеб. Я сама оставляла понемногу от своей пайки, чтобы потом отдать этот хлеб за котенка женщине, у которой окотилась кошка, — говорит Зоя Корнильева.

Ярославские кошки достаточно быстро сумели отогнать грызунов от продовольственных складов, однако полностью решить проблему не могли. Поэтому в самом конце войны была объявлена еще одна «кошачья мобилизация». На этот раз котов набирали в Сибири. «Кошачий призыв» прошел успешно. В Тюмени, например, собрали 238 котов и кошек в возрасте от полугода до 5 лет. Многие сами приносили своих любимцев на сборный пункт. Первым из добровольцев стал черно-белый кот Амур, которого хозяйка лично сдала с пожеланиями «внести свой вклад в борьбу с ненавистным врагом». Всего в Ленинград было направлено 5 тысяч омских, тюменских, иркутских котов, которые с честью справились со своей задачей — очистили город от грызунов. Так что среди питерских мурок почти не осталось коренных, местных. Многие имеют ярославские или сибирские корни. Этот мяукающий десант не только очистил город от крыс, — но и по сути, спас бесценные сокровища Эрмитажа.

И сейчас кошки и коты Эрмитажа — это особая «гвардия». О них заботятся. Их кормят, лечат, но главное — уважают за добросовестный труд и помощь. А несколько лет назад в музее даже был создан специальный Фонд друзей котов Эрмитажа. Этот фонд собирает средства на разные кошачьи нужды, организует всяческие акции и выставки.

Сегодня в Эрмитаже служат более полусотни котов. Каждый из них имеет паспорт с фотографией и считается высококвалифицированным специалистом по очистке музейных подвалов от грызунов.

Кошачье сообщество имеет четкую иерархию. Тут есть своя аристократия, середнячки и чернь. Коты делятся на четыре отряда. Каждый имеет строго отведенную территорию. В чужой подвал не лезу — там можно схлопотать по морде, серьезно.

Кошек узнают в лицо, со спины и даже с хвоста все сотрудники музея. Но дают имена именно те женщины, которые их кормят. Они знают историю каждого в подробностях. Сам Михаил Борисович Пиотровский называет котов Эрмитажа «эрмитажной легендой».

Их число регулируется, есть день раздачи котов (горожане подбрасывают…) и котят населению — причем, у каждого есть свой собственный сертификат Эрмитажа. Каждый апрель с 1998г. проводится Праздник Эрмитажного кота.

ВАМ ТАКЖЕ МОЖЕТ ПОНРАВИТЬСЯ...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

два × пять =